Второй Шаг в совокупности принес мне почти десять тысяч очков опыта, столько же золотых и необычный артефакт, вдруг сам по себе оказавшийся в мешке:
Семя плотоядного древа-защитника
Эпическое
Из сего семени, посаженного в благодатную почву, вырастет Древо-защитник. Пустив вокруг прочнейшие смертоносные подвижные корни, оно станет оберегать владельца и его близких.
Крайне редкие плоды древа-защитника обладают сильнейшими магическими эффектами и используются в приготовлении деликатесов.
Опавшая листва древа-защитника — мощный алхимический ингредиент.
Кора древа-защитника не подвержена пламени и магическим воздействиям. Обладая высокой прочностью, часто служит компонентом в создании щитов и доспехов.
Требуется ремесло садовника!
Представив это хищное дерево в клановом форте, я плотоядно улыбнулся. Надеюсь, кто-нибудь из людей Мэнни захочет переквалифицироваться в садовника?
***
К третьему Шагу мы подошли во всеоружии, полностью восстановившись. Потом пришлось выждать еще минут десять, пока не откатилось Воскрешение питомца, зато теперь и Игги был с нами. Едва появившись, питомец кинулся к сатиру и долго его ощупывал усиками-антеннами. Козлоногий что-то недовольно проворчал, Игги ответил коротким стрекотом и отступил, в дальнейшем только ревниво зыркая на нового союзника.
Все это время Флейгрей тоскливо поглядывал на открывшиеся ворота, но ничего не говорил. То ли не видел поблескивающего в полутьме тупика портала, то ли понимал, что без меня не выйдет.
Самым важным было понять, будут ли повышаться уровни стражей с каждым Шагом. Для себя я решил, что если так, рисковать дальше не имеет смысла. Но следующий страж оказался того же уровня, что и Флейгрей, тридцать первого. Бессловесный каменный голем был иммунен к магии, и от огненной магии сатира толку оказалось мало, как и от способностей Игги. Но у обоих нашлось, чем мне помочь: козлоногий наносил мощнейшие удары копытами, питомец выпускал очереди игл.
Из Голема-стража мне и выпала первая «болванка», так я их называл:
Пояс непокоренного
Эпическое
Масштабируемое
Использование: привязывается к душе, принимая свойства, соответствующие классу владельца.
Флейгрей сокрушался от того, что я не могу использовать новую шмотку. Вещь из Мешка расхитителя сокровищницы не вытаскивалась.
Следующие два Шага добавили в мешок Фолиант базовой магии левитации и еще одну «болванку», перчатки. Оба стража — жирная трехметровая гусеница и медведеподобное существо — не доставили особых проблем.
К двадцать второму Шагу однообразные бои засели в печенках, но причин покидать сокровищницу не было: мобы оставались выше на уровень-три, а босс-страж — на четыре. Мои задранные не по уровню характеристики и навыки помогали преодолевать разницу без затруднений. Тем более при помощи Флейгрея, показавшего себя сильным бойцом: я танковал, он жег противников издали. Все используемые приемы активно прокачивались, и я даже подумал о том, что после сокровищницы, когда окажусь в Даранте, надо будет навестить наставников по стрельбе из лука и безоружному бою.
К тридцать шестому Шагу мой мешок ломился от «болванок» под каждый слот, включая ювелирку. Попались и реально крутые артефакты, вроде Бездонного зелья здоровья, восстанавливающего по тридцать процентов. Откат составлял пять минут. Конечно, я снова пожалел, что не могу использовать его в сокровищнице.
Зато прогресс достижения усиливал меня с каждым Шагом. Награды оказались нелинейны: например, после восемнадцатого стража бонус к урону повысился сразу до пятидесяти процентов. Возрос и показатель сопротивления всем видам стихий, уровень защиты, шанс нанести критический урон. Тридцать девятый Шаг открыл очень перспективную характеристику: «1% шанс оглушить противника на 1 секунду при любом нанесении урона».
Смущал только неуклонно снижающийся объем жизни от дебафа сокровищницы, а потому все очки характеристик с повышений уровней я вкладывал в выносливость.
Принудительный выход из Дисгардиума, который должен был сработать после полуночи, не состоялся. Пришло сообщение, что «ввиду особых условий игрового процесса» я волен провести в капсуле столько времени, сколько понадобится.
Сорок второй страж оказался рептилоидом из расы рапторов. Стоило ему появиться, я показал запястье. То, что вызвало интерес Флейгрея, могло сработать снова. На каждом Шаге, до драки и во время, я старался заговорить со стражем, обещая помочь выбраться из сокровищницы, ставшей для него тюрьмой. До рептилоида — тщетно.
— Он тебя не понимает, — проблеял сатир. — Эти ящеры вымерли еще до меня. В его времена на всеобщем не говорили. Дай-ка я попробую.
Сатир, обращаясь к раптору, издал серию гортанных прерывистых звуков. Двухметровый ящер на двух мощных лапах, прислушался и с интересом посмотрел на меня, нервно подергивая мощным хвостом. По-птичьи склонил голову в одну сторону, в другую и снова обратил взор на сатира, после чего из его зубастой пасти вырвался трескучий долгий рык.
— Подойди ближе, у рапторов чертовски хреновое зрение, — сказал мне Флейгрей.
— Что он сказал?
