Чем больше он думал об этом, тем сильнее возбуждался. Но, хотя размышления такого рода доставляли Стежневу заметное наслаждение, нужно было действовать дальше. Впереди ждала самая легкая, но тоже необходимая, часть плана. Теперь нужно было узнать позывной любого медика, убить его, а затем, от его имени, вызвать Наталью на пустырь, якобы к необычному больному. Затем поднять тревогу от имени военного и очистить от солдат место действия. Затем, облачившись в костюм медика, встретить Евдокимову и доложить ей, что подозрительный больной скрылся под землей. Скорее всего, она погонится за ним сразу и нарвется на автоматную очередь. Дальше надо будет перебить всех сопровождающих, если они будут из медиков, то наверняка без оружия. Солдаты по тревоге стянутся к якобы прорванному периметру. Ну и все. Дальше достать «таблетку» из желудка женщины при помощи бритвы и уйти по тоннелю за периметр. Пока тут сообразят, что случилось и куда мог деться напавший на Наталью, он уйдет далеко на запад, к Азовскому морю, а там уже сориентируется.
Стежнев надеялся, что за это время толпа, услышав версию об испытаниях экспериментального препарата, будет готова к полноценному бунту. Бунт не был необходимой частью плана, можно было обойтись без него, но Кирилл понимал, что в суматохе легче будет все провернуть.
Находясь в глубине ямы, он не знал, что посеянное им зерно раздора не только взошло, но и дало буйные всходы. Выкрики в эфир не остались незамеченными, и вскоре по всему лагерю прошел слух, что людей используют вместо лабораторных животных.
Особенно бурно восприняли известие мамаши в детском отделении. Боясь не только за себя, но и за детей, они представляли собой, без преувеличения, грозную силу.
— На нас проводят эксперименты! — кричали они.
— Мы все тут подопытные!
— Нет никакой болезни! Это испытание лекарства!
— Все это вранье! Мы не обезьяны для экспериментов!
Мамаши, которые были постарше, покрепче и понаглее, напали на трех медсестер и лаборантов, дежуривших в ангаре. Схватка длилась недолго — они уложили медиков на землю и связали скотчем. Дальше истерия пошла по нарастающей, как это обычно бывает с перевозбужденной толпой.
Только когда женщины захватили рации и потребовали всех немедленно отпустить, угрожая убить медиков, Стежнев услышал это в эфире и оценил масштаб происходящего. Нужно было действовать быстро, иначе волна бунта может внести хаос и в его планы.
Вдалеке грохнула короткая автоматная очередь. Похоже, выкрики в эфире донеслись до очень многих ушей, возможно, до отцов тех детишек, которые оказались в эпицентре бунта. Теперь он принял неуправляемый характер — люди покинули сектора и бросились к ограждению периметра. Солдаты, не имея приказ применять оружие на поражение, принялись палить в воздух, лишь усиливая суматоху.
Военных было необходимо убрать с поля боя, но теперь у Стежнева для этого были все средства.
— Четырнадцатый, ответьте сто второму! — истерически прокричал он в эфир. — Люди рвут западную часть периметра!
— Принял четырнадцатый! — ответила рация. — Всем нарядам в западную часть лагеря. Срочно! В случае прорыва ограждения применять оружие на поражение! Никто не должен уйти в степь.
Солдаты рванули с бесполезных уже позиций на запад, в сторону взлетки, перестав на время интересовать Кирилла. Теперь ему были нужны медики, но их не найти, сидя в яме. Сунув бритву в карман, он выбрался под темное небо и поднялся во весь рост в свете прожекторов.
Вокруг беспорядочно носились люди. Перемешались мужчины и женщины, с запада послышалась стрельба. Возможно, весть о прорыве заграждения донеслась не только до солдат, но и до пациентов, которые тоже устремились туда, где, по их мнению, колючая проволока уже не мешала проходу. Грохнул пулемет на вышке, обозначая линию огня плотными светящимися трассерами. Били поверх голов, пытаясь остудить самые горячие из них, но насколько преуспели в этом, судить было трудно.
Стежнев направился в сторону административного ангара, где вероятность наткнуться на медиков была выше, но не успел сделать и нескольких шагов, как на него налетела толстушка Карина. Налетела, отпрянула и замерла. Видно было, что она сразу узнала его, несмотря на побои и отсутствие бороды. Узнала и испугалась.
Это в планы Стежнева не входило никак. Он должен считаться мертвым так долго, как только возможно. А тут эта толстуха, ни с того ни с сего. Стежнев не понимал, почему она вообще до сих пор не со всеми в ангаре? Почему именно она? Но это уже не имело значения в данный момент.
Не думая, на одних рефлексах, Стежнев бросился к Карине и ухватил ее за горло, не давая вскрикнуть.
— Пикнешь, шею сверну! — прорычал он, снова ощущая наплыв сексуального возбуждения.
Девчонку трясло от страха, но воспринималось это как призыв к действию.
