— Погодите! Но у нас детский цирк! Веселые номера, дрессированные собачки, обезьянка, попугаи, фокусы, акробаты. Мы можем выступить! Детям будет весело и не так страшно! У нас и коверные есть, и акробаты!
— Вы сами не понимаете, что говорите! — остановила его Наталья. — Ваш вагон был закрыт! Если ваши люди не ходили по вагонам, то вероятность девяносто процентов, что вы вообще не заражены. Мы не можем вас отпустить, мы обязаны вас проверить, но по факту вы все, скорее всего, здоровы. А вы предлагаете организовать цирковое шоу в условно зараженном ангаре. К тому же обезьяну туда нельзя, можно только птиц и собак…
— Что? — Михаил отошел на шаг и пристально глянул через стекло шлема в глаза Натальи.
Она осеклась. Поняла, что сболтнула лишнего. Ведь собаки и птицы не болеют чумой.
— Понятно… — побледнев, произнес Михаил. — Можно, значит, только собачек…
— Никого нельзя! — отрезала Наталья. — Для вас это неоправданный риск. И раз вы поняли, о какой болезни идет речь, попрошу вас не распространяться и не сеять панику.
— Не будет никой паники. Но мы будем работать. Там дети! Вы сами сказали, что там полторы сотни больных детей. Мы не можем их бросить, даже если это опасно. Я скажу, что речь идет об очень опасной болезни, но называть не буду. И еще, мои люди ходили в вагон-ресторан. Я не дам гарантий, что не ходили. Как я могу называть эту болезнь?
— Атипичная пневмония, — на автомате ответила Наталья и снова осеклась.
— Да. Опасная атипичная пневмония. Соберу только добровольцев. Собачек можно, обезьяну нельзя.
— Я бы вам не рекомендовала… — Наталья задумалась, снова представила плачущих в ангаре детей и добавила: — Но и запрещать не стану. Формально все должны пробыть в карантине положенные дни.
— Хорошо, — ответил Михаил, направился к вагону и взялся обсуждать ситуацию с коллегами.
Маленькие человечки, мужчины и женщины, слушали его внимательно и серьезно.
Через несколько минут он вернулся и твердым голосом произнес:
— Мы все работаем. Всей труппой. Никто не отказался.
— Погодите, надо согласовать. — Наталья нажала тангенту радиостанции. — Левон Рубенович, здесь Евдокимова. Я нашла психологов для детского отделения. Артисты цирка. Выделите им сцену для выступления с животными.
— Принял. А что за животные?
— Собаки.
— А, это нормально. Но вообще-то ангар условно зараженный. Они из какого вагона?
— Из первого, — не стала врать Наталья.
— Так он же, согласно записям, был закрыт! Ваши циркачи, вероятно, чистые! Нет, тогда не надо! Это же заразу разносить.
Михаил слышал эфир, и его почти детское лицо выражало все большую досаду. Наконец, уже почти отчаявшись, он показал Наталье три пальца и потом двумя изобразил хождение. Она сразу поняла, что он хочет сказать. И это был единственный шанс убедить Тумасяна.
— Левон Рубенович. Они не чистые. Когда в поезде была заварушка, они покидали первый вагон, чтобы выяснить, что за выстрелы. И руководитель труппы говорит, что его люди ходили по вагонам, как минимум в вагон-ресторан.
— Я понял. Тогда не смею возражать, под вашу ответственность. Конец связи.
Наталья глянула на Михаила.
— Спасибо, — от души поблагодарил тот.
— Грех на душу взяла, — неохотно сообщила Наталья. — Ненавижу лукавить.
— Это не грех, — спокойно ответил Михаил. — Все по-честному!
— Ладно. Тогда реквизит берите самый простой, что не жалко.
— Сожгут?
— Да, инструкция. Взять можно только собак. Если у вас обезьяны, оставьте в вагоне.
— Сожжете тоже?
Наталья рассердилась.
— Не говорите глупостей! Просто они посидят в отдельной клетке. Обезьяны, как все приматы, в группе риска. К вам подойдут мои люди, дадите рекомендации по питанию обезьяны.
Михаил побежал к вагону. Оттуда донесся его голос:
— Дети мои! Мы работаем! Я договорился! С собой только костюмы, грим и легкий реквизит! Дети ждут! С собой можно взять птиц и собак.
— А Мими? Я ее не оставлю.
— Я вас умоляю! Мими будет ждать тут. Ее нельзя!
— Миша, договорись, я без Мими шагу не сделаю.
— Ляля, успокойся, если ты не пойдешь, Мими пристрелят, если пойдешь, ее будут кормить, я договорился.
— Боже мой, где они возьмут питание? У нее же гастрит!
— Ляля, тут кругом одни врачи и солдаты. Мне обещали.
— Ты такой доверчивый, Миша…
— Я ей верю. Она как мы, немножечко выше. И я ей верю.
— Миша, я уже в костюме, пойдем так?
— Выходим, выходим! Вещи все оставить здесь. Берите грим, легкий реквизит и личные вещи, документы. Что унесете в руках! — повторял Михаил, хлопая в ладоши маленькими ручонками.
Лилипуты, как горох, посыпались из вагона.
— Всем на постах! — сообщил голос в эфире. — Метеорологи объявили к ночи штормовое предупреждение до шести баллов.
— Здесь Евдокимова. Сколько у нас времени?
— Часов пять, может, чуть больше.
— Уложимся. Начинайте кормить размещенных, всю документацию в первый ангар. К детскому ангару идут циркачи. Обеспечьте им коридор.
— Лейтенант Марков принял! Мы слышали, что идут добровольцы.
