Раф подумал о том, что его товарищи – в полном унынии. Один, чью речь он едва понимает, ловок и себялюбив, хуже всякой кошки, и Раф знал, что ненавидит его за расчетливость, ибо тот без зазрения совести бросит их обоих в любую минуту, которую сочтет подходящей. Второй же его товарищ, единственное на свете существо, которое его любит, становится все безумнее с каждым отвоеванным у смерти днем, и, следовательно, ответственность Рафа лишь возрастает. Ради этих двоих он должен ночь за ночью собирать в кулак свои убывающие силы и вступать в опасный, изматывающий бой, растрачивая остатки мужества и выдержки, покуда они не иссякнут; и тогда лис покинет их, и они с Шустриком либо умрут с голоду, либо, загнанные охотниками в угол, будут убиты. И лис, разумеется, прав, ибо, как ни крути, Раф не дикое животное и никоим образом не доказал того, что может сделаться таковым. И все же, хотя у Рафа никогда не было хозяина, он, в отличие от лиса, по своей природе нуждался в друзьях.
Исходившая от лиса вонь лишь усиливала голод Рафа и приводила его в дикое бешенство.
«И отчего я не утонул в баке? – подумал он. – Ведь именно этого хотели белохалатники, по крайней мере мне так кажется. А я подвел их. Теперь я ни честный пес, ни разбойник с большой дороги, как лис. Ох, лапа проклятая! Если дело так и дальше пойдет, скоро я не смогу даже в курятник проломиться. Оно, конечно, двое из нас могут попытаться сожрать этого гадского лиса. Есть, правда, еще кошки. Они бегают по фермерским дворам. В крайнем случае, можно сожрать кошку. Интересно, сумею ли я загрызть кошку, прежде чем поднимется шум?» Раф снова повернулся к Шустрику:
– Ты готов?
– Готов, – ответил тот с деланной беззаботностью. – Но отчего бы нам не обождать чуток? Понимаешь, на дома течет синий сон. Синий, глубокий сон. Это я зову его. Видишь ли… – Он осекся.
– Что-то я не понял. Ты хочешь сказать, что можешь…
– Звать-то? Ну да, я зову его морем. Лис рассказал мне. Синий, глубокий сон.
Плохо соображая от голода, Раф с иронией вспомнил убитого Шустриком человека и ту непонятную силу, которая исходила, казалось, из его головы.
– Слушай, Шустрик.
– Что?
– Ты и впрямь это можешь… ну, то есть изменять вещи и выворачивать их наизнанку? Неужели это правда? Ведь тот человек умер. Еще один случай заставил тебя считать, что именно ты убил его.
– Не знаю, Раф. Иногда я просто уверен, что все происходит помимо моей воли, но потом это ощущение исчезает, так что я даже не могу вспомнить, что чувствовал, когда чувствовал это. Полная путаница.
Несчастный пес выглядел совсем потерянным, и Раф дружески куснул его.
– Ладно, Шустрик, не бери в голову, я просто пошутил. Только вот если ты и впрямь можешь делать такие штуки, то отчего бы тебе, к примеру, не сделать так, чтобы люди боялись нас? Вообще-то, это хорошая мысль! – Раф сделал паузу, чтобы оценить ее по достоинству, а затем принялся развивать: – Сделай так, чтобы все они убежали, отозвали своих собак, открыли ворота и дали нам уйти с тепленькими курочками в зубах. Славно было бы! Ну как, Шустрик, сделаешь это для нас?
Шустрик поднял свою проломленную голову и лизнул друга в нос:
– Попробую, Раф. Но я не вполне уверен, что получится.
– Я тоже не вполне уверен, приятель, просто очень хочется.
– Не надо так, Раф… Ты, похоже, смеешься надо мной!
– Нет, что ты! Я знаю, что если ты захочешь, у тебя все запросто получится. Разве что вечер нынче неподходящий, да?
– Заткнитесь вы там, хватит глупости болтать…
– Сам заткнись! Оставь нас в покое!
– Так и оставлю. Тогда погляжу, как вы в курятник проберетесь. Не-е, приятель, дай уж я, а то вы опять тар-бар устроите, фермера накличете, почитай еще ночь без мяска сидеть, а то и того хуже.
Прежде чем Раф успел ответить, лис, как обычно, молча исчез в темноте. Несколько мгновений спустя они заметили, как он темной тенью промелькнул через пятно лунного света на дороге, ведущей к ферме.
– Молчи, Шустрик! – быстро сказал Раф. – Ложись-ка ты!
Дело в том, что под прикрытием жидких зарослей папоротника Шустрик встал и медленно переминался с лапы на лапу, тихонько поскуливая и виляя коротким хвостом.
– Ладно, Раф. Просто я хотел как лучше… Понимаешь, ты попросил, чтобы я сделал так, чтобы люди сами нам отдали… Это называется наклинание, что ли, но я не очень-то понимаю, как это делают…
– Это была шутка! Встряхнись и соберись с духом, с минуты на минуту нам придется рисковать жизнью. И это реальность, а не игра! Даже ты должен понять это, если постараешься. Ты голоден – это реальность. А вон там курицы, самые настоящие, и человек, всамделишный, и очень может статься, что с ружьем. Теперь ясно?
– Ясно, Раф.
– Вот и не забывай.
Зашуршал папоротник, и вновь появился лис. Края его пасти слабо поблескивали чем-то желтым и тягучим, и пахло от него чем-то жирным и вкусным, из-за чего у обоих псов потекли слюнки. Раф лизнул морду лиса.
– Чем это от тебя пахнет?
