Шустрик сел и с удивлением уставился на эту дыру. Он не обнаружил никаких видимых признаков присутствия людей, ни звука из глубины пещеры, ни запаха человеческого. Он осторожно подошел поближе и услышал, как тихо перешептываются веющие изнутри ветерки.
«Да там целый шумящий сад, – подумал он. – Но определенно никого нет, разве что они там притаились или спят. Правда, если я что-нибудь в этом понимаю, там нечто большее, чем способен сейчас уловить мой нос».
Единственное, что он сейчас чуял, были запахи голого камня и подземной сырости. Держась поближе к стене и в любую минуту готовый броситься назад, Шустрик двинулся внутрь пещеры.
Он оказался в пустом, просторном туннеле, в поперечнике примерно таком же, как и входное отверстие, высокий свод представлял собой ровную арку, выложенную тщательно пригнанными камнями, чистый пол был устлан мелким щебнем того же камня. Некоторые камни слегка шуршали под лапами Шустрика, однако в целом пол был ровным и без выбоин. Туннель уходил все дальше в глубину горы, где ветерки стихали, равно как стихало и слабое эхо, из чего Шустрик заключил, что туннель этот уходит, должно быть, очень глубоко.
Шустрик продвигался вперед и смотрел по сторонам. Исходивший от входа свет постепенно слабел, но это не имело существенного значения. Туннель шел прямо, над головой та же арка, на полу щебень. Шустрик дошел до входа в боковое ответвление и остановился, принюхиваясь и прислушиваясь. В ответвлении было сухо, прохладно, но не холодно, и, по-видимому, оно уходило не очень глубоко. Повернув обратно, чтобы вернуться в главный туннель, Шустрик увидел дыру в склоне холма, которая выглядела изнутри темно-синим полукругом с мерцающей посередине яркой звездой.
Полчаса спустя Шустрик нашел Рафа на том же месте, где оставил, – тот сладко спал под кустиком болотного мирта. Моросил слабый дождик, но на западе клонящаяся долу луна не была затянута облаками.
– Раф, очнись! Слушай! Слушай меня!
– Ты почему не ушел? Я думал, тебя давно нет, я же велел тебе уходить.
– Я вообще-то и ушел. Мышиная нора, Раф! Желоб в полу, правда! Мы с тобой мышки!
– Оставь меня в покое, щенок ты полоумный!
– Раф! Белохалатники не могут поймать мышку! В рододендронах она в полной безопасности… то есть в дыре в полу…
– Жалко, что они не отрезали тебе башку напрочь, как собирались. Тогда ты не молол бы сейчас всякую чепуху. Лапа у меня теперь скрипит, как дверь на ветру.
– Есть одно место, Раф! Одно место… – сказал Шустрик, сдержавшись. – Укромное местечко, там сухо и нет дождя. Я думаю, там нас не найдут.
– Не найдут, говоришь?
– То есть люди – белохалатники, фермеры – никто не найдет!
– Это почему же? Наверное, они это местечко и сделали.
– Да, но равно как и желоба в полу, где живет та мышка. Раф, ты совсем промок…
– Это чистая вода.
– Ты простудишься. – Шустрик куснул Рафа за переднюю лапу и проворно отскочил, когда тот зарычал и с трудом поднялся. – Я уверен, что нашел что-то очень хорошее.
– Что тут можно найти хорошего? – недоверчиво спросил Раф.
– Пойдем и увидишь.
Когда в конце концов Шустрик заставил Рафа перебраться через ручей и подняться по крутому склону к поросшей травой площадке, луна уже окончательно скрылась, и они с трудом различили вход в пещеру. Шустрик пошел вперед первым, слыша у себя за спиной, как грохочет щебень под ногами Рафа, с трудом ковыляющего из-за больной лапы. В полной черноте найденного им ответвления Шустрик лег и подождал, покуда Раф присоединится к нему.
Довольно долго они пролежали на сухом щебне в полном молчании.
– Как думаешь, может, у нас получится? – спросил наконец Шустрик. – То есть если мы и впредь сумеем добывать пищу убийством. Тут глубоко, как у меня в башке, и тепло, и ветра нет, и мы можем уйти далеко вглубь, если надо. И никто нас тут не найдет. Лежа на боку, Раф сонно поднял голову:
– Иди ко мне поближе, так мы сохраним тепло наших тел. Если только тут не ловушка… Вот как явятся сюда белохалатники и сделают свет…
– Тут людьми не пахнет.
– Знаю. Они это сделали, но ушли отсюда. Это похоже на сточные трубы.
– Нет, на сточные трубы это никак не похоже, – возразил Шустрик. – И не надо нам этого забывать. Белохалатники не могут залезть в сточные трубы, даже табачный человек не может. А вот сюда они как раз могут запросто заявиться, если только захотят. А мы в это время можем преспокойненько спать. Поэтому они не должны знать, что мы находимся здесь.
– Если уже не знают. Если не следят сейчас за нами…
– Ты, конечно, прав, но мне почему-то кажется, что ничего у них не выйдет. Как тебе чуется?
Долгое время Раф ничего не отвечал.
– Мне кажется… – произнес он наконец. – Даже страшно сказать, но мне и впрямь кажется, что ты, Шустрик, прав. А если это так…
– То что?
– А это значит, что в конце концов мы и в самом деле сбежали и что нам предоставляется возможность доказать, хотя бы самим себе, что собаки могут жить без людей. Мы будем самыми настоящими дикими животными и будем свободны!
