– Ну вот, – продолжал Раф, – когда мы выбрались оттуда, мы не знали, куда идти. Мы пошли к каким-то домам, но там я укусил человека, который собирался засунуть Шустрика в машину, он увидел его лежащим на дороге и взял на руки, но потом мы убежали. А потом, несколько позже, человек с грузовика бросил в Шустрика камень…
– А еще там был другой человек, который охотился на овец со своими собаками, – встрял в разговор Шустрик. – Мы пошли помогать им, но собаки прогнали нас прочь.
Тем временем лис лежал в нескольких ярдах от них, на вполне безопасном расстоянии, внимательно слушал рассказ и между делом грыз остатки передней овечьей ноги. А снаружи стояло облачное серое утро, и в проеме пещеры были видны струи моросящего дождя.
– Шустрик считает, что нам надо отыскать такого человека, который возьмет нас к себе домой и будет ухаживать за нами, – сказал Раф. – Но я не вижу в этом никакого смысла. Ведь люди увезли куда-то все дома и улицы – Шустрик считает, что дело обстоит именно так. Чего же ожидать от них? Люди существуют для того, чтобы делать животным больно, а не ухаживать за ними.
– Точно, приятель. Ружья, собаки, капканы ихние. Вы, видать, сбрендили, раз к ним подалися. – Лис перекусил и выплюнул мелкую косточку. – Хорониться их и сторониться.
– Я-то знаю, где мне следует быть, – продолжал Раф. – У белохалатников, как и все прочие собаки. Само собой разумеется, я дезертир. Я бы и рад быть хорошим, правильным псом, но не могу – не могу я и близко подойти к железному баку.
– Тут, похоже, кругом полно этих баков, причем огромных таких, – заметил Шустрик. – Часто ли люди бросают туда животных? И каких животных? Должно быть, огромных!
Лис хитро посматривал то на одного, то на другого, но ничего не отвечал.
– Ты дикое животное, – сказал лису Раф. – Тебе ведь не приходилось иметь дело с людьми?
– Нетушки, – сказал лис и оскалил пасть. – Утятки, ягнятки… – Он повернулся на бок и коротко лизнул длинный белый шрам на животе. – И котятки…
– Котятки? – спросил удивленный Шустрик.
– Пришла старая кошка, я одного хвать – и деру.
– Хвать – и деру? – Шустрик совсем запутался.
– Да, только с одним.
– А я думаю жить здесь как дикое животное, вот и весь сказ, – подытожил Раф. – А Шустрик может идти и искать себе человека, раз уж ему так хочется. Ишь, мышка я, и тут мой сточный желоб.
– Эх, славный парень, тогда даю тебе три дня, и крышка.
– Продолжай, – сказал Шустрик. – Почему крышка?
– Видал, вы обои на холме разлеглись, ровно сосунки безмозглые, ровно вам ни овчарок, ни пастухов. Ну, раз ярку-то забили, на кой после назад-то к ей приперлись, ровно кутенки глупые? Иль не слыхали про пастушьи ружья да собак? Совсем, видать, обалдели обои, верна дело.
От этого едкого издевательства шерсть на холке у Рафа встала дыбом, но лис тут же переменил тон, и в голосе его послышались нотки открытого восхищения.
– А ярку-то отменно свалили. Ты, приятель, сильный, как надо. Других таких иди поищи. Что твой бык, вон какой ты!
– Она лягнула меня, – сказал Раф. – Все бока мне помяла!
– Тут сноровку надо. Я тебя научу. Как хватать, как уворачиваться, все своим порядком. Со мной такой здоровяк, как ты, не пропадет. Смекай, что да как, а куда смекать – это уж хитрый лис тебя научит.
– Неужто ты можешь убить? – спросил удивленный Шустрик, прикидывая в уме, что лис должен быть меньше его самого.
– Куда, разве ежели ягня какого по весне. Вот приятель твой, он и ярку могет, – сказал лис, глядя на Рафа с уважением. – И с тебя будет прок.
– Ты что, хочешь остаться здесь, с нами? Ты это хочешь сказать? – спросил Шустрик, вновь, как и ночью, ощутив прилив таинственного и волнующего родства с этим хитрым и вкрадчивым животным, каждое слово и движение которого, казалось, было отдельным звеном единой невидимой цепи, которую оно ковало с какой-то своей целью.
– Оно ж вам не в помеху. Разве мяска когда перехватить, – отозвался лис. Он поднялся, скользнул к выходу, выглянул наружу в моросящий дождь и вернулся. – Мы, лисы, завсегда на бегу, до темноты. Темнота – хорошее дело, тогда поди-ка меня поймай!
– Значит, вот что ты предлагаешь. Ты будешь делить с нами добычу, а взамен научишь нас, как выжить тут и как не попасться людям на глаза, и уж тем более в руки.
– Угым. Теперь умом говоришь. А то и глазом не мигнешь, как попадешь в темноту. Напхает тебе фермер шкуру свинцом, тут тебе темнота и будет.
Лис перевернулся на спину, подбросил в воздух обглоданную кость, поймал ее и бросил в сторону Шустрика, который неловко попытался поймать ее, но чуть-чуть промахнулся. Досадуя, Шустрик прыгнул за упавшей костью, подобрал ее и стал озираться в поисках лиса.
– Тут я, сзади! – Лис тенью проскользнул мимо и теперь неслышно крался по щебню у него за спиной. – Холмы – чтоб укрыться, кусты – хорониться, про это вам скажет любая лисица!
– Как тебя зовут? – спросил Шустрик, ловя себя на мысли, что лис сейчас будто завис на камнях, как зависают канюки в восходящих потоках воздуха над холмом.
Впервые лис, похоже, замешкался с ответом.
– Как твое имя? – повторил вопрос Шустрик. – Как прикажешь тебя звать?
