Поезд теперь катился вдоль широкой дельты реки. Снаружи мелькали острокрылые черно-белые птицы, за окраску получившие название кулик-сорока. Они тревожно кричали, и с мелководья, неторопливо хлопая крыльями, снялась старая цапля. А в облаках… что это, неужели там Кифф? И лис с ним?.. Нет, прошу прощения, должно быть, спрей для волос в глаза угодил… И все равно — давайте же поприветствуем наших героев! Мы ушли и не вернемся, мы на поезде несемся, в дырку стока мы ползем и под дождиком умрем…
Ну, во всяком случае дождя пока еще не было.
— Смотри, Надоеда! Там дома! Самые настоящие, какими они и должны быть!
Отдуваясь облаками пара, локомотив «Река Ирт» медленно подошел к конечной станции Тарахтелки, где располагалось депо. Надоеда навострил уши и очень осторожно выглянул из вагона. Чайки и вправду кричали. А где-то еще дальше разбивались о берег волны. Местность кругом выглядела открытой, плоской и каменистой, и надо всем царствовал запах соли. А еще пахло песком, травой, домами, дымом… и, конечно, помойками.
— Они вернули на место дома, Рауф! Я знал, что рано или поздно они это сделают!
— Ну хоть деревья и все остальное перестали мимо лететь, — проворчал большой пес. — Их, должно быть, все сдуло!
— Да, да… Смотри — вот стена, через которую мы с тобой прыгали! Вон она, я узнал ее! Ее зачем-то оставили…
— И что нам теперь делать?
— Посидим тут, подождем, пока все успокоится. А потом убежим и спрячемся между домами.
— Как думаешь, можно это считать переменой к лучшему?
— Не знаю, Рауф. Но на перемену к худшему пока что-то не похоже!
— Мне бы твою уверенность, Надоеда.
Письмо было написано карандашом, причем явно очень неверной, тряской рукой, и Дигби Драйверу пришлось подойти к окошку, где было светлей.
