Виктор снял кольчужную завесу. Суровое, но красивое лицо, серые и холодные пепельные глаза, теплевшие только для нее одной. Иллюзия была сосредоточием мастерства Ванессы, и лицо ее возлюбленного, как и все тело, было точно таким же на вид, на ощупь, на запах и на вкус, как и двести лет назад. То же можно было сказать о воинах. Настоящее обличье каждого было скрыто мастерской иллюзией, нарушающей законы природы, которые обычные люди считали нерушимыми. Проклятие исчезало только днем, возвращая телу живой человеческий облик, облик нестареющий и нетленный, запечатленный древней могущественной магией на века; проклятие возвращалось с последними лучами солнца, являя взору неосторожного наблюдателя обличье костомаха. Неупокоенные души, лишенные сна, земных наслаждений, коими движет лишь ненависть, давно забытые живыми преступления... Или сила духа, вера, идея и чистые помыслы, благородство которых восхитит даже Бессмертных. И все же они оставались Нетленными. Воинами с душой праведника и истлевшим телом. Воинами, перед которыми дрожали десятитысячные армии. Их тела были несокрушимы, а дух стократ крепче тел. Они оставались теми, кто будет нести ее волю сквозь века, ее волю и волю Виктора.
Виктор наклонился и поцеловал губами кольцо. Громовой крик вновь разорвал ночь. Ванесса смотрела на своего возлюбленного, на лидера, на воинов, и ее обуревала гордость. Гордость, радость и удовлетворение от осознания собственной силы, от осознания того, какая власть, какое могущество в ее руках...
...какие возможности открыты ей...
- Я ручаюсь, что ее не интересует власть, политика, дворцовые интриги и бесконечные покушения. А теперь идите и ничего не бойтесь.
...что она может сделать...
- И зарубите себе на носу: человека искушает и развращает не черная магия, а власть, которую она дает. И не извращает, а лишь вскрывает то, что дремлет в каждом.
- Спасибо, господин магистр. Хорошего вам вечера.
...и что она непременно сделает.
