— Выходит, ты здорово изменилась, — на прощание сказал он. — Если, конечно, мне лапшу на уши не вешаешь.
Проводив его, я еще несколько раз попробовала дозвониться Зойке, затем приняла душ и легла спать. Однако сон не шел. Я пялилась в потолок, ворочалась на скрипучей раскладушке и в конце концов устроилась на подоконнике возле распахнутого окна, так и встретила рассвет. Часов в пять на меня напала сонливость, и до восьми я спала как убитая.
Ровно в восемь в комнате появился Палыч и заорал
— Виталик, подъем, голуба моя. Идем кофий пить.
— Чего тебе не спится, старый? — выглядывая из-под куртки, поинтересовалась я.
— Много спать вредно. Глянь, денечек какой, с утра солнышко… — Он вышел из комнаты, я потянулась, зевнула и побрела следом.
— Палыч, мне эти две недели никто не звонил?
— При мне нет, а автоответчика у нас нету. Хитрая штука, скажу я тебе. А ты кого ждешь-то?
— Подруга должна была позвонить.
— Не. не припомню. Хотя по пьянке мог запамятовать. Нет, не звонили.
— Ставь чайник, — кивнула я, отправляясь к телефону. Зойка вновь не пожелала ответить. Я побарабанила пальцами по стене, таращась на телефон, потом громко сказала:
— Что-то не так.
— Чего? — крикнул с кухни Палыч.
— Вот что, дед, — устраиваясь за столом, решила я, — Мне уехать нужно, на пару дней. Будет кто спрашивать, скажи, подругу навещает.
— А куда собралась-то?
— В Кострому.
— А чего ты там забыла? — нахмурился сосед.
— Хороший человек там живет. Подруга. Звоню третью неделю, никто не отвечает. И она не звонила, если ты ничего не путаешь. Беспокоюсь я. Надо съездить.
— Оно конечно, если беспокоишься. Может, твоя подруга отдыхать уехала?
— Может.
— И когда в Кострому податься хочешь?
— Да вот сегодня и поеду.
— Ага… — Палыч щелкнул пальцем по горлу и предложил, — Похмелиться не желаешь? Осталось малость…
— Выпей. Я с тобой посижу. и поедем на кладбище.
Палыч решил проводить меня на вокзал, но дошел лишь до угла дома, как раз на углу находился магазин, туда сосед и юркнул, выпросив у меня двадцатку. Я остановила такси, потому что время поджимало. На вокзал я прибыла за пять минут до посадки.
С утра стояла страшная жара, а путь мне предстоял неблизкий, я задернула штору на окне, вытянула ноги и нацепила темные очки. Бессонница пошла мне на пользу, не успели мы покинуть город, а я уже спала. В общем, поездка не получилась особенно утомительной.
Сосед сзади зашевелился, а я, в очередной раз открыв глаза, поняла: приехали. На вокзале я зашла в туалет, умылась и попробовала придать своей помятой физиономии пристойный вид. По причине страшной жары я была одета в шорты и майку, из вещей у меня был только небольшой рюкзак, который я повесила на одно плечо. Я вышла из вокзала и огляделась. В Костроме я была впервые и, где находится улица Вяземского, понятия не имела. Взгляд мой упал на вывеску «Продукты», и я заглянула в магазин, купила бутылку водки, торт и бегом бросилась к стоянке такси.
— Улица Вяземского? — спросил водитель первой машины, брюхо его упиралось в руль, а дышал он с таким трудом, что, казалось, вот-вот скончается от удушья. — Далековато… Ладно, поехали.
Я села сзади и всю дорогу молчала, разглядывая мелькающие за окном дома. Таксист, напротив, хотел поболтать и начал с вопроса:
— Учиться, что ли, приехала?
— Ага.
— Куда поступать будешь?
— Куда получится.
— А на Вяземского родня?
— Родня.
— Не вижу никакого проку от этой учебы. Учат вас, учат — и что? Умнее не становитесь. У меня всего семь классов и…
— Заткнулся бы ты, дядя, — ласково попросила я, он удивленно посмотрел на меня, а я добавила:
— И за дорогой присматривай, не ровен час в столб впишешься.
Он заткнулся, и остаток пути мы проехали молча.
— Вот она. Вяземского, — хмуро бросил таксист, мотнув головой влево, — Дом какой?
— Тридцать шестой.
— В другом конце.
Через пять минут мы тормозили во дворе пятиэтажки, я расплатилась и, вышла, забыв поблагодарить, впрочем, дядька в моей благодарности явно не нуждался. Седьмая квартира находилась на третьем этаже. Я позвонила и стала ждать, позвонила еще раз, прекрасно понимая всю бесполезность этого. Посмотрела на противоположную дверь и решила побеспокоить соседей. Дверь мне открыл мальчишка лет двенадцати.
— Привет, — сказала я. — Устиновы в какой квартире живут?
— В седьмой. Только их нет сейчас.
— А где они?
— На юг уехали. А куда, не знаю.
— Ясно. Давно уехали?
— Недели две точно…
— Можно я им записку оставлю?
— Конечно, — пожал плечами мальчишка. Я торопливо вырвала листок из записной книжки и написала: «Как вернешься, позвони мне».
— Держи, не забудь передать.
— Не забуду, я маме скажу.
— Отлично. Держи торт.
— Не надо, — вроде бы испугался он.
— Держи. Мне возвращаться в другой город, жара страшная, не довезу, — Торт он взял, а я стала спускаться по лестнице.
