Ремонт закончили в субботу и справили новоселье. Из приглашенных были все те же приятели Палыча, сильно пьющие строители, и сосед-электрик с первого этажа, который помог нам починит проводку. Конечно, евроремонтом и не пахло, но квартира выглядела прилично, а главное — жилой. Палыч ходил повеселевший и пил умеренно. Мы купили необходимую мебель, шторы на окна, постельное белье и кое-что из посуды (благополучно пропитые моим дедом, в жилище эти предметы отсутствовали). От денег, вырученных за часы, практически ничего не осталось, хотя сумма и казалась нам поначалу огромной. Но мы были довольны и даже счастливы.
Отмыв стекла и постелив дорожку в прихожей, мы с Зойкой долго сидели на кухне у раскрытого окна, пили чай и строили планы. Зойка вознамерилась первым делом выдать меня замуж и сроку на это отпустила ровно год, а когда пойдут детки, она с удовольствием запишется в бабки, ей как раз по возрасту.
— Сама замуж выйдешь и родишь, — отмахнулась я.
— В сорок-то лет? Прошла моя пора… И замужем я уже побывала. А вот тебе надо, и не усмехайся. Появится семья, заботы, жизнь наладится.
— У меня есть семья, есть заботы, и жизнь в самом деле налаживается, — засмеялась я в ответ и в ту ночь впервые уснула мгновенно, лишь только голова моя коснулась подушки, и проспала без сновидений до самого утра.
В понедельник утром мы с Зойкой встали пораньше, приготовили завтрак, разбудили Палыча и, дав ему разные поручения, чтоб по занятости не затеял пить с самого утра, отправились в ресторан.
Владимир Юрьевич, встретив нас, одобрительно улыбнулся, должно быть, радуясь, что мы трезвые, и подвел к длинноногой девице в черном парике.
— Людка, объясни новеньким, что к чему, и вообще, введи в курс дела… ты понимаешь. Господи, а перегарищем-то как прет, — раздосадованно покачал он головой и торопливо покинул помещение.
Несло от Людки в самом деле за версту, хоть и выглядела она трезвой, правда, изрядно помятой. Как любил выражаться мой дед, «словно на ней черти всю ночь воду возили». Инструктаж длился минут пятнадцать. За это время к несомненным Людкиным достоинствам, как-то способности со страшного перепоя внятно отвечать на вопросы и стойко радоваться жизни — приплелись некоторые недостатки: Людка была занудой, говорила пространно, то и дело сбиваясь на вещи, далекие от нашей будущей работы в ресторане, при этом жутко шепелявила и прикрывала рот рукой. Я не сразу сообразила, что у нее недостает двух верхних передних зубов. Когда скрывать это стало невозможно, она лихо улыбнулась и доверительно сообщила:
— Сашка, сука, в субботу по пьянке мне кулаком заехал. Урод. А в воскресенье везде выходной, теперь хошь не хошь, а две смены без зубов работай. У Вовки не отпросишься, больничные у нас не принимаются, а прогулять нельзя — у меня последнее предупреждение, правда, уже год, а может, больше.
— А кто этот Сашка? — хмуро поинтересовалась Зойка.
— Сашка? — Людка вроде бы удивилась. — Так… живет у меня… из местных, я клиентуру имею в виду. У нас ведь знаете небось, кто пасется. Вообще-то Сашка парень неплохой, но как напьется, крыша у него едет, и тогда хоть святых выноси…
— А пьет часто? — не унималась Зойка.
— Да считай, каждый день, — нимало не печалясь, ответила наша наставница и отправилась в зал показывать, какие столы придется обслуживать нам с Зойкой.
Зал не был особенно большим, его недавно отремонтировали, при этом попытались придать некий аристократический облик, в основном выразившийся в позолоте стеновых панелей и огромных кольцах для салфеток. Деньги вложили немалые, а особого толка я в том не видела. Вместо линолеума, как в прежние годы, под ногами поскрипывал паркет, тусклый, с потрескавшимся лаком и весь какой-то неухоженный. В общем, как был Славка бестолковым парнем, неспособным сделать ничего путного, таким и остался.
И тут уж, как говорится, ничего не поделаешь. Однако это я нанималась к нему на работу, а не он ко мне, и выходило, что если ума у Славки мало, так у меня его еще меньше.
— А ты с Владом любовь крутишь? — неожиданно спросила Людка. Я, занятая своими мыслями, не сразу поняла, кого она имеет в виду.
— С Владом? — переспросила я, а Зойка нахмурилась. — А, да. Крутила. Давно. Еще в школе.
— Так он тебя лет на пять старше, — не поверила Людка, девка она была любопытная.
— На четыре, — поправила я, — Это я в школе училась, а он, конечно, ее уже закончил, когда мы эту самую любовь крутили…
— Ага, — кивнула она и вознамерилась задать еще вопрос, но тут в зале появился Владимир Юрьевич, и ей пришлось заткнуться.
