— Мужа с любовницей застала, вот и хочу в норму прийти. А то как бы сгоряча не натворить чего.
— Это не тот, что к Люське Максимовой ходит, рыженький такой?
— Мой высокий, с бородой.
— Точно-точно, видела на днях… мужики, одно слово, кобели… — Катерина извлекла из шкафа две чашки, бухнула на стол сковородку с жареной картошкой и достала из холодильника сало, нарезанное толстыми ломтями. — Давай, за знакомство. Как тебя?
— Вика.
— А меня Катерина. Наплюй печалиться, умные люди говорят, все проходит.
— И то верно, — кивнула я, и мы выпили. Как видно, хозяйка приняла еще до моего прихода, потому что, осилив свою порцию, опьянела мгновенно. Глаза ее начали слезиться, а голос приобрел плаксивые интонации. Разговорить ее было нетрудно. Катерина поведала историю своей жизни, особо упирая на роковую роль, которую в ней играли мужики. В конце концов заговорили о Зинке.
— Вырастила дочку, и что? Нужна я ей? — вопрошала Катерина, вытирая глаза подолом халата. — Не нужна. Упорхнула в город — и поминай как звали. Хорошо, если раз в полгода приедет, да и то, постоит на пороге, нос сморщит и бегом отсюда. Доброго слова от нее не услышишь, а ведь я ей мать. Может, конечно, не больно ей со мной повезло, но и она дочь как есть никудышная. В ресторане работает, денег куры не клюют и хоть бы раз с подарком. Ни-ни. Правда, в этот раз приехала, бутылку коньяка привезла, у меня как раз день рождения был, она рюмку выпила, спрашиваю, останешься, нет, мне, говорит, на работу. А какая, к черту, работа, к хахалю своему сбежала, у него тут дача в двух километрах от го-рода. Только на что он ей нужен? Он, поди, старше меня и замуж ее все равно не возьмет. А она к нему таскается, .. Хотя в этот раз, может, и вправду на работу торопилась, на машине приехала, мужик ее ждал в проулке. Думала, я не увижу, на автобусе, на автобусе, .. врать-то зачем? Дурочка, от матери прячется… Вот хоть татарина этого взять. Зинка думает, никто не знает, что она с ним шашни завела, а городишко маленький, паршивенький, все на виду, и хитрости ее ничего не стоят.
— Что за татарин? — не поняла я.
— Ну этот, хахаль ее. Хотя, может, не татарин, конечно. Но и не русский. Да дело-то не в этом, а в том, что она, дура, того не понимает, что он ее поматросит, пока молодая, да и бросит. И что тогда? Будет, как я, всю жизнь одна горе мыкать. Я по молодости тоже все выбирала, вот и довыбиралась.
Воспоминания молодости меня не интересовали, и я вновь перевела разговор на Зинку. Мы еще выпили, язык хозяйки заплетался, взгляд тяжелел, она начала смотреть на меня с недоумением, успев забыть, кто я такая и откуда взялась, а я поспешила откланяться. Сведения, почерпнутые мной из разговора с Катериной, особо ценными не назовешь, но что-то подсказывало мне, что я на верном пути. Довольно глупо отправляться к одному любовнику, имея в спутниках другого, но Зинка вполне могла рассуждать иначе. Впрочем. Катерина, возможно, ошибается, и на даче я Зинку не застану. Россия велика, и Зинка, если не дура, давным-давно греется под южным солнышком. И все-таки дачу стоит проверить.
Я покинула город, вышла на шоссе и увидела сосновый бор, отсюда к нему вела песчаная дорога, где-то через километр показались первые дома небольшой деревушки, «Броды», — прочитала я на указателе, значит, иду правильно. Деревню я обогнула задами, углубилась в лес и по тропинке, петляющей вдоль берега реки, отправилась дальше. К даче вышла, когда уже смеркалось. Большой бревенчатый дом, окруженный деревянным забором, стоял на высоком берегу реки. Ворота и калитка заперты. Я влезла на дерево в нескольких метрах от забора, решив оглядеться, пока окончательно не стемнело. В одном окне горел свет, оттуда доносилась громкая музыка и женский голос время от времени визгливо напевал? "Дурачок, дурачок… " Во дворе я обнаружила собачью будку и рядом с ней дремлющую овчарку. Пес шевелил ушами, прислушиваясь к шуму, и вновь укладывал морду на вытянутые лапы. Овчарка на цепи. Очень хорошо, если перемахнуть через забор с другой стороны, пес, возможно, вовсе не обратит на меня внимания, конечно, при условии, что там я не встречу его бдительного собрата.
Спустившись с дерева, я обошла дом по кругу и, не заметив ничего подозрительного, не без труда преодолела забор. Второй собаки не было. Я приблизилась к дому. С этой стороны к нему была пристроена огромная веранда. Подергав дверь и убедившись, что она открыта, я тихо вошла, достав на ходу пистолет. Следующая дверь открылась с легким скрипом, я прислушалась, напомнив себе, что здесь двое мужчин, одному из которых ничего не стоит перерезать человеку горло. Голоса теперь доносились громче, визгливый женский и мужской, по интонации я сообразила, что и женщина, и мужчина скорее всего пьяные. Мужской голос на Витькин не похож, впрочем, я разговаривала с парнем пару раз, не больше.
