— Если как ты говоришь, если ты все ему простила и камня за пазухой не держишь…
— Хочешь, еще за водкой сбегаю? — предложила я, — Только дурацкие разговоры оставь и спой что-нибудь морское…
— Иди за водкой, — махнул рукой Палыч, и я пошла. До приезда Вальки время еще было, а торчать в душной квартире не хотелось.
Когда я вернулась. Палыч крепко спал, храпел так, что было на лестнице слышно.
— Вот чертяка, — подивилась я, открыла на кухне окно и закурила, устроившись на подоконнике. Минут через пятнадцать во дворе появился серебристый «Лексус», притормозил под нашими окнами, и из него вышел Валька Чиж. Правда, теперь называть его так было неловко, он раздобрел, выглядел заметно старше, а главное — очень респектабельно. От замашек дворовой шпаны и следа не осталось. Чижик поднял голову к кухонному окну, заметил меня и улыбнулся, а я, помахав рукой, пошла открывать дверь.
Валька вошел в прихожую, притормозил у порога и оглядел меня с ног до головы, на лице читалось удовлетворение.
— Надо же, — сказал он, качая головой. — Еще красивей стала… На юг завернула?
— Ага. Кости погреть
— Классный загар. Выглядишь на тыщу баксов.
— Половину давали, — хмыкнула я.
— Что? — не понял Валька.
— Ерунда, один придурок в поезде… долго объяснять.
— Ну что? Обнимемся со свиданьицем? — засмеялся Валька, и мы обнялись. — Рад тебя видеть.
— И я тебя. Идем на кухню. выпьем. Разговор есть.
— Да, — согласился он. — Поговорить есть о чем.
— За посылки и деньги спасибо.
— Ерунда.
— Значит, ты…
— И он… интересовался. Переживал очень. Особенно в первый год. Ему, знаешь ли, нелегко пришлось. Каждая собака глаза колола. Говоря между нами, есть за что. Власть он, может, забрал немалую, а вот уважение…
— Из-за того, что я вместо него в тюрьму отправилась?
— Само собой. Конечно, в глаза ему такое никто не скажет, даже я. Кишка, знаешь ли, тонка, сказать как думаю… подставил ты бабу, а сам… В глаза не говорят, а за спиной шепчутся. Влад не совсем дурак, понимает…
— Влад? — удивилась я.
— Ага. Он у нас теперь так зовется. Шибко навороченный стал парень, и свое имя ему разонравилось, так что он не Славка, а Владислав. Влад для краткости.
— Здорово, — кивнула я, — Так что там про его ум и все такое? То есть чего мне ждать следует?
— А это от тебя зависит. Кто-то из мудрецов сказал: меньше всего мы склонны прощать людям собственную подлость. Улавливаешь? Ты постоянное напоминание об этой самой подлости И он знает, и ты знаешь, и все знают…
— Может, зря я домой вернулась?
— Если ты Славку убедишь в своей большой дружбе, так и проживешь спокойно, и даже очень может быть, что хорошо устроишься. А не убедишь, тогда ноги в руки — и отсюда подальше.
— Занятно, — кивнула я. — Ноги в руки, говоришь…
— Ты как сама настроена, с претензиями или…
— У меня к Славке претензий нет и быть не может. Меня в оборот круто взяли, деваться некуда, либо на себя брать, либо валить на Славку. Мне такое не по силам, да и соучастие все равно бы припаяли, пошли бы вместе…
— Это ты все сама придумала или подсказал кто? — спросил Валька презрительно, — Чушь все это. Передо мной спектакль не разыгрывай. Он Китайца завалил, потому как тот костью в горле стоял. Дело сделал в горячке и по-глупому… Если б ты на себя не взяла, париться бы ему в тюряге.
— И многие так решили? — спросила я, начиная думать, что Нинка, пожалуй, права и возвращаться мне не следовало. В конце концов. Россия большая, и где-нибудь мне место нашлось бы.
— Главное. Влад сам так думает, — хмыкнул Валька.
— Это он тебе сказал?
— Он со мной разговоров по душам давно не ведет, как из детских штанов выросли, так и завязали с разговорами. Но глаза у меня, слава богу, есть. Последние две недели он сам не свой, видно, к встрече готовится…
— Тогда жду от тебя совета. как поступить, чтоб в этом городе остаться и голову уберечь.
— Поезжай к нему, прямо сейчас. И попробуй убедить в своей большой дружбе. Заметь. Дружбе. О любви лучше помалкивай, он вроде жениться собрался. Вряд ли тебе чего светит, в общем, сами разберетесь.
— Не кроись, поняла, не дура. Значит, жать на то, что в одном дворе росли?
— Точно. И никаких намеков на то, что он тебе должен.
— А мне он в самом деле ничего не должен, — хмыкнула я.
— Вот и отлично. Поехали, — Я постояла немного, разглядывая пол под ногами, потом кивнула. а Валька сказал:
— Прикид у тебя клевый, и сама ты выглядишь так, точно с Канар пожаловала, это ни к чему. Оденься попроще и в глаза жалостливости напусти. И вообще, скромнее, скромнее. Мол, знаю свое место крайнее справа в восьмом ряду и ни на что не претендую.
Я пожала плечами, достала из сумки джинсы и футболку и пошла в ванную переодеваться. Валька ждал возле входной двери, позвякивая ключами.
— Так нормально? — смеясь и разводя руками, спросила я.
— Слушай, может, мне в тебя влюбиться? — вздохнул он.
— Почему нет? Я не против.
— В любовницы ты не пойдешь, а я три года как женился.
— Правда? — Я заперла входную дверь и вслед за Валькой стала спускаться по лестнице.
— Правда. Сыну полтора года. Сашкой звать. Приходи, с женой познакомлю.
— Спасибо. Только вряд ли ей понравится.
