Хэмиш посмотрел на Изобель с опасением. Она могла спросить, почему бы им не оформить свои отношения, не выезжая из Лохду, и тогда бы ему пришлось объяснять, насколько жестоко заставлять сэра Родерика проводить церемонию, на которой тот мечтал видеть свою дочь. Или ещё хуже — вдруг Изобель обиделась, что он не попросил её руки по всей форме — мало ли какие капризы бывают у беременных? Или.
— Хорошо, — сказала Изобель, продолжая намазывать маслом свой кусок хлеба, лишь глаза ярче засияли из-под чёлки.
Хэмиш только сейчас понял, что задерживал дыхание всё время, что ждал её ответа. Он перегнулся через стол, прильнул губами к её лукаво изогнутому рту, обхватил за плечи, чувствуя, как она податливо подалась ему навстречу. Нож глухо звякнул о маслёнку, но никто из них так и не вспомнил о незаконченном ужине, и Хэмиш и сам не смог бы разобрать, это он увлёк Изобель в спальню или она увлекла его, а он пошёл следом.
Ужин напомнил о себе сам, когда они лежали в ленивой полудремоте, всё ещё неодетые, и, сталкиваясь пальцами в густой белой шерсти, в две руки гладили Джока по пушистому загривку.
Дым, поваливший из-под двери не оставлял сомнений: что-то горело.
— Снова, — несколько минут спустя резюмировала Изабель, разгоняя дым полотенцем. — Сгорит ещё пару раз, и придётся нести его к лудильщику, запаивать дыры.
— Ерунда, — закашлялся Хэмиш, — лучше отнесём его на свалку. И попросим Рори, чтобы подарил нам на свадьбу чайник со свистком. Или нет, чайник подарит Джон, а Рори пускай разорится на что-нибудь пошикарней, как ты думаешь?
— Думаю, пусть у него будет ещё крышечка наверху. А то те, у которых воду надо наливать через носик, такие неудобные.
Когда строишь планы на совместную жизнь, не так уж важно с чего начинать. Можно и с чайника.
