— И моё предложение она вроде бы одобрила. Конечно, многое зависит от вашего завтрашнего разговора. Но такой план её устраивает.
— Знать бы ещё, в чём план состоит, — проворчала аэра, снова устраиваясь у него на груди — ухом к сердцу.
Паника пропала так же резко, как и вылезла. Вроде бы наоборот, сейчас самое время пугаться. А гляди ты, успокоилась. Даже болело не так уж непереносимо. И в мышцах какая-никакая, а сила появилась. Прямо сейчас бежать и сражаться ещё не готова, но и не вовсе медуза.
Скоро всё закончится, совсем. А это надежда и определённость. Может, всё-таки удастся ухватиться за противоположный край пропасти. Или уж окончательно упасть. Исход, в общем-то, и неважен. Главное, что это действительно исход.
— Ты и правда хочешь это прямо сейчас узнать? — спросил Натери.
А у самого голос едва не просящий. Надеется, наверное, ещё одну ночь прожить если не спокойно, то почти нормально. Вот только у Кайран душевной щедрости не хватало — вся кончилась.
— Хочу.
— Да, в общем-то, ничего сложного в этом и нет, — Даймонд закинул руки за голову, уставившись в кроватный полог — отстранился. Сам всё ещё тут был, ни на ладонь не сдвинулся, но словно уже и далеко. На том краю пропасти? — Выходов-то у нас немного. Отправитесь вместе со своими крестьянами в Новый Свет. Я подписал документы. Теперь мой надел тебе принадлежит. Правда, там эти бумаги не стоят ни гроша. Точнее, корки хлебной они не стоят, — усмехнулся аэр, — деньги-то не в почёте. Но зато Арика до вас не дотянется. Да она и тянуться не станет — далеко слишком. Ну и, конечно, вернуться ты сюда не сможешь. Никогда.
— Отправитесь… — протянула Кайран.
Без разочарования сказала, без горечи. Просто уточнила то, что в пояснениях и не нуждалось.
Сложила ладони на груди элва — одну на другую, пристроилась щекой.
— Пойми, Лан, — загорячился Даймонд. Подтянулся, опираясь спиной о подушки. Но аэру не отпустил. Напротив, обнял, поднимая её выше, прижал. — Я…
— Не нужно, — мотнула головой Кайран. — Не нужно ничего объяснять. Оправдываться тоже не надо. И она не отпустит, и сам не поедешь. Нечего тебе там делать. Ты придворный, аэр. А там нужны воины и крестьяне.
— Да, но… Я не собираюсь вас бросать. А, духи! В смысле… Моя доля в «Водной Деве» тоже на тебя переписана, — заговорил быстро, сбиваясь. — Одни вы не останетесь. Пусть раз в год, но всё необходимое вам привезут. И рядом с поселением уже шахты заработали. Только продавай всё осторожно и лучше не в Аран. Тогда Арика не скоро этими землями заинтересуется. Я по возможности…
— Откупаться тоже не надо, — спокойно перебила его Лан.
— Я не откупаюсь, а… — Грех рыкнул что-то невнятное, со всей дури далбанулся затылком об изголовье кровати — аж полог дрогнул. А вот Лан даже не шевельнулась — как лежала у него на груди, подложив руки под щёку, так и осталась. — Презираешь?
— Нет, — по-прежнему ровно ответила Кайран. — За что? Ты меня всё-таки спас. И меня, и Дайрена, и ещё четыреста живых душ. Не с наскока, мечом не размахивая. Но сейчас это нужно в последнюю очередь. Подарил возможность жить, как хотела. Просто жить. Прости, я не умею благодарить. Особенно за такие подарки. Но, честное слово…
— Люблю тебя, — Натери стиснул элву, будто собираясь её в себя вжать, срастись с ней. — Как же я тебя люблю…
— На весь мир любви не хватит. Океан — это даже для любви много. Так что, пусть она останется здесь. А ещё лучше на Островах… — Лан хмыкнула, потёршись носом о шею Даймонда. — Звучит как-то не очень.
— Пафосно. Слишком пафосно это звучит, — Грех ткнулся в её макушку, тяжело дыша в волосы. — Да и всё это… слащаво, нелепо и наиграно. Хоть сейчас спектакль в «Шаре» ставь.
— Ну и давай остановимся на этом. Эй, ты куда опять ушёл?
— Да нет, я по-прежнему здесь. Знаешь, только одного понять не могу. Зачем драматурги сводят тех, кто вместе быть не может ну никак, ни при каких условиях — ясно. Иначе б не было трагедии. Но предназначению-то это на кой?
— А, может, и нет никакого предназначения? — тихо ответила Лан, наматывая на палец отросшую прядь — в тусклом сиянии свечи тёмно-каштановые волосы аэра поблёскивали красным. С серебристо-белыми, совсем не видимыми днём нитями. — Может, только вот это и есть?
Натери промолчал.
Да и что он сказать мог? Если никакого предназначения нет, то остаётся винить исключительно себя и собственные решения. Всё же думать, будто твоя судьба расписана по воле неведомого драматурга, проще. Хотя бы знаешь, кого проклинать.
Для любящего все трудности легки, потому что голова не работает
