Чуть ниже поверхности полностью

Здесь содержание – не платоновская идея, не вкус заоблачной конфеты скрывающийся за рекламной оберткой, который ты, вкусив, сразу вспомнил и понял, что знаешь его апиори и знал всегда, просто забегался и забыл. Это содержание тем более, не предназначение или цель, ради которой создавались бы изящные и искусные формы, оно лишь Предел – всё возможное многообразие комбинаций заранее определенного числа действующих элементов, некий “икс”, за которым может ничего и не быть, который хорош и удобен как раз тем, что не нужно заморачиваться его называть и познавать. Он прост и умолчателен, его этимология или археология под запретом, ибо истоки истории всегда так неприглядны.

Ограниченное количесво стекляшек в калейдоскопе, предпологает хоть и непредсказуемо-красочное, но вполне мыслимое число комбинаций, да и то, пока тебе не наскучит его крутить.

Старик Шпенглер печально выводит мелом в конце уже исписанной доски:

"Очередной Х=0".

Как мне всегда было тесно и неуютно в нем (калейдоскопе, пространстве) всегда и везде, во всех городах, где жил и бывал. Поначалу, в детстве например, или после переезда в другой город, новое пространство кажется огромным, полным и нескончаемо интересным, но потом циферки начинают все быстрее бежать, вычисляя и просчитывая ткань вокруг тебя, будто программа, создающая искусственные объекты со сложной текстурой сверху, воспаленная интуиция все более ловко прорезает толщи, кварталы, мысли, намеки и недосказанность, обманы и перспективы, помещения и их обитателей, в поисках лишь одного – Предела. Шестеренки со свистом вращаясь в голове, пытаются предопределить возможный потенциал, улов который может вытянуть сеть, разведчики жертвуя собой пытаются оценить целесообразность атаки, вызнать слабые места обороны противника, с одним отличием – войны может и не быть, и все действия ограничатся столкновением двух разведок где-то на неразмеченной территории. А потом лишь пьянство на съемных коммуналках долгими зимними ночами, да бесцельное глядение в окно.

Мой механизм видимо работал быстрее других (да и искал не весть чего!) и отсылал в центр к главнокомандующему неутешительные сведения:

“В войне нет смысла, тут нечего завоевывать!”.

И рука командира давала незамедлительный отбой жаждующей битвы армии, расселяла ее по зимним квартирам, чтобы по весне отправить в новый конкистадорский поход.

"… – Давай всё перенесем в мою комнату, это будет перевалочная база перед отъездом, возьмем твои книги по живописи, мой старый компьютер и гитары, без остального можно пока и обойтись. Не плачь всё получится, я обещаю. Это судьба, что мы встретились, я увезу тебя из этого болота…"

Но болото – это не место, а состояние. И как я раньше не догадывался?…

Я не знаю сейчас, а тогда тем более не знал, что произошло когда мы с ней встретились, что-то непонятное и волшебное, но то, что дальше с нами было, наши безумные страстные встречи, тайные ото всех, терпение и страх, Монтекки и Капулетти, испытания и страдания, побег, отъезд на пустое место в другой город без дома и работы, без денег и знакомых, превращалось в целую картину. Судьба ли это? Скорее это наш бунт против реальности нас окружающей, против пресловутой судьбы! А может и этот бунт тоже уже был вписан в некую судьбу?..

Еще один оборот калейдоскопа – кажется я уже видел это сочетание или просто кажется?..

Дерево свободно, оно растет во все стороны как немыслимое многомерное пространство, стоит выбрать одну ветвь и она тут же становится стволом и точкой отсчета твоих координат и в итоге – судьбой, конечно, пока не выберешь иную. И никакого добра, и никакого зла – только свобода.

Патрон должен выстрелить рано или поздно! А мы оказались одинаково хорошо заряжены. Вот и вся разгадка, конечно, если была загадка, ведь это было ясно заранее, внутренний бунт – всегда свобода, несмотря на обусловленность, обстоятельства, прочие доводы ума, знакомых, недоуменно пожимающих плечами: зачем, ради чего, какой еще свободы тебе не хватает?…

Как объяснить это людям не жаждующим свободы, не нуждающимся в ее постоянном осуществлении, ощущении, не любящим ее и не ценящим более всего и всегда? Это не проще, чем объяснить, что такое любовь, тем кто ради нее не готов был ни разу в жизни рисковать собой. Наверно, по сути, это одно – то, что выводит тебя за пределы тебя самого и мира, и “пространства”, и моды, и всей мыслимой мишуры.

А после выстрела осталась бесполезная гильза, в которую теперь лишь можно громко свистеть, и глядеть дальше в окно.