Сначала я не поняла, к кому относится эта команда, я все еще была напугана прошмыгнувшей буквально под носом смертью. Тело одеревенело. Казалось, что время сжалось до одного-единственного мгновения. И потому я не сразу обратила внимание на обращение ко мне.
Во все глаза уставилась на застывший предо мною капот автомобиля. Я разбираюсь немного в марках машин, но сейчас не могла сосредоточиться, чтобы понять, какое авто чуть не отправило меня к праотцам. Лишь в глаза бил ярко-красный цвет машины, кричащий окружающим «посмотрите на меня!»
– Я тебе сказал, садись в машину! – гневный окрик повторился вновь.
Позади дорогой иномарки уже образовалась пробка, и водители принялись сигналить, требуя освободить дорогу.
А я чувствовала себя, как рыба, выброшенная на берег: было трудно дышать, ноги не слушались, словно я разучилась ходить.
Под какофонию сигналящих машин открылась водительская дверца, и оттуда вышел Аполлон собственной персоной. Я во все глаза уставилась на него. Получается, что это он только что чуть меня не раскатал по асфальту? До меня быстро дошла эта мысль, но способность двигаться не вернулась. Я стояла, словно парализованная. Хотя чему удивляться? Не каждый день оказываешься практически под колесами автомобиля.
– Пойдем! Чего застыла соляным столбом? – грубо прикрикнул на меня Аполлон.
Он стал что-то показывать другим участникам движения, стараясь дать понять, что скоро путь будет свободен.
Я чуть не упала, поскольку Аполлон с силой потянул меня за собой, намереваясь посадить в салон автомобиля. Мы сделали несколько шагов. Хотя, скорее, это он шел, а я плелась за ним.
– Да что ж ты такая неповоротливая. Шевелись быстрее. Нас сейчас тут уроют за столпотворение, – недовольным голосом произнес мужчина.
До меня же все доходило очень медленно. Это потом я пойму, что испытала сильное эмоциональное потрясение и в тот момент находилась в шоковом состоянии, а потому не могла адекватно реагировать на окружающую обстановку.
Лишь когда передо мной открылась дверца автомобиля и меня настойчиво попытались затолкать в салон, я начала вырываться.
– Отпусти меня. Я не желаю никуда ехать, – были первые слова, которые я смогла произнести после пережитого.
– Чего ты упрямишься, на нас же все смотрят? – зло говорил Аполлон, когда я упиралась руками в крышу автомобиля.
Он пытался отцепить мои руки, чтобы затолкать вперед.
А вот это он сделал зря. Когда-то в детстве мне нравился один мальчик с черными глазами и улыбкой до ушей. И чтобы быть к нему поближе, я уговорила родителей отдать меня в секцию вольной борьбы. Хоть и не женское это дело, но меня это не остановило. Уж очень хотелось быть рядом. Что поделать? Первая любовь – она самая яркая и запоминающаяся. И я прилежно отходила три года на занятия по борьбе, не пропуская ни одного. Даже занимала какие-то места на соревнованиях. А потом мне надоело, мальчик разонравился почти сразу, когда увлекся девочкой старше себя на два года.
Добиваться того, кто не обращает на тебя ни малейшего внимания, расхотелось, а на борьбу я продолжала ходить только из чувства противоречия, стараясь доказать самой себе, что я это могу сделать. Потом решила, что кружок рисования подходит мне гораздо больше.
Естественно, что за три года обучения я выучила кое-какие приемы, которые даже с годами не выветрились из головы и тела. И стоило Аполлону применить ко мне силу, а я вдобавок была немного не в себе, как тело отреагировало раньше головы. Одна рука пошла на захват, вторая перехватила и почти плавно опустила мужчину на асфальт, кинув через бедро. Ну, может быть, не совсем плавно и не совсем опустила. Одним словом, шмякнулся он смачно.
– Не смей меня трогать без разрешения. Понял? – прошипела я, взирая на него сверху вниз.
В это время он во всеуслышание костерил всех моих предков по женской линии и вспоминал, где он их видел.
Тут сбоку я услышала хлопки и посмотрела в ту сторону, откуда они раздавались. Ко мне шел невысокий шатен с бейсбольной битой в руках, которую он переложил на сгиб локтя, дабы было удобно аплодировать.
– Круто ты его уложила, – донеслось до меня. – А я уже хотел помочь.
Видимо, он находился в машине, следующей за авто Аполлона, и видел всю сцену. А в самом конце решил вмешаться, потому и прихватил средство для переговоров в виде биты.
– Сама справилась, – не обращая внимания на стонущего Аполлона у моих ног, ответила я парню.
И тут снизу послышалось:
– … сучка крашеная…
Похоже, что это относилось ко мне.
– Аполлон Аристархович, как вам не стыдно? Мало того, что чуть меня не превратили в блинчик на пешеходном переходе, так еще муру всякую городите. От рождения я такая, – не уточняя, о чем речь, заявила я поверженному мачо.
Видимо, при падении он сильно приложился локтем или чем-то там еще, поскольку не стремился побыстрее встать, а по-прежнему лежал в позе эмбриона, прижимая руку к себе. Вот всегда знала, что мысли материальны. Правда, иногда воплощаются не так, как хотелось бы. Вспомнила свои фантазии в офисе.
– Давайте руку, помогу подняться, – предложила я, протягивая конечность.
