Посчитав разговор оконченным и не услышав от Аполлона ничего существенного, я положила трубку. Может быть, это было сделано несколько поспешно, но мне так хотелось от него избавиться. Хотя бы на некоторое время. Я с содроганием ожидала следующего раунда нашего противостояния, поскольку вряд ли он отступит. И точно, не ошиблась.
Буквально через несколько минут ко мне лично заявилась Стефания. Правда, я ожидала Аполлона собственной персоной, но, видимо, он решил, что большому начальнику не с руки посещать простых смертных.
– Юнона, вас желает видеть…
Тут она жестом показала, что я удостоена великой чести быть приглашенной в святая святых нашего «исполобяза», как мы в кулуарах прозвали Аполлона.
Бедная женщина устала меня вызывать чуть ли не каждый час на ковер к начальству. Ему было в удовольствие загружать всех бессмысленной работой. Только в отсутствие Неждана всем стало понятно, кто действительно работал.
– У небожителя опять пасьянс не складывается? – поинтересовалась я у женщины.
– Ага. Всякий раз, когда я вхожу, делает такое задумчивое лицо и клацает мышкой. Только вот в стеклянной дверце очень хорошо отражается экран монитора, – весело произнесла Стефания, подмигнув мне.
Оказывается, она не такой уж и сухарь. Ничто человеческое ей не чуждо, а уж посплетничать про начальство сам бог велел.
– В следующий раз надо непременно подсказать очередной ход, – посоветовала я.
– Думаете, легко сдержаться и промолчать? Да мне премию надо выдать за терпение. Ой, что-то я разболталась.
Она поднесла руку ко рту. Действительно, сегодня она сама на себя не похожа.
– Что в этот раз требуется? – вздохнула я, понимая, что мне необходимо выдержать еще один раунд наедине с Аполлоном.
Он бы определился уже. То он меня пытается соблазнить, то купить, то выгнать, то заставить работать. Не мужчина, а юная барышня: семь пятниц на неделе.
– Отчет за прошлый квартал со всеми выкладками.
– Господи, он же его уже разглядывал вдоль и поперек, – взмолилась я.
– Видимо, не досмотрел или букв знакомых не разглядел, – прыснула Стефания.
Похоже, что он ее достал капитально, раз она нарушила обет молчания в части необсуждения начальства.
Секретарь ушла, а я взяла отчет и поплелась в кабинет к Аполлону. На каторгу люди шли с большим рвением, чем я.
Шла, а сама старалась думать о чем-нибудь хорошем. Например, вспомнила, как недавно стояла в очереди. До сих пор в пот бросает. И не от того, как там было душно и нечем дышать, и не потому, что ожидающих набилось больше, чем селедок в бочку, а потому как мне в голову пришли совершенно не к месту мысли.
Началось все с того, что я решила убить время. Я ждала, пока подойдет моя очередь. Сначала я разглядывала окружающих. Это оказалось совершенно не интересным. Люди, стоящие рядом, были в меру озлоблены, нетерпеливы и надеялись попасть к заветному окошку раньше соседа, что, в принципе, было нереально, так как все друг за другом следили зорче, чем сокол за мышью. Поскольку это занятие мне быстро надоело, я принялась считать плитки на полу, но из-за большой скученности людей более трех я одновременно не видела. Потому и эта «развлекуха» мне надоела очень быстро.
И тут я решила помечтать, как будет проходить мое свидание с «новогодним подарком». И мое воображение, лишь только получив отмашку, понеслось галопом, так что не остановить.
Представила, что бы произошло, если бы он материализовался около меня прямо из воздуха.
Потеснив страждущую толпу, мужчина появляется рядом. От него исходит тонкий аромат мужского парфюма. Легкий запах хвои щекочет ноздри, заставляя слегка взбодриться. Его крупное тело возвышается над рядом стоящими людьми. Меня прижимает еще сильнее к стене. Однако эта теснота приятна, она провоцирует на дерзкие поступки на грани морали. Верхняя одежда – величайшее изобретение человечества, потому что позволяет скрыть действия шаловливых рук. Ведь именно они начинают медленно, но верно подбираться к телу сквозь несколько слоев ткани. Попробовали бы вы в толпе ничем себя не выдать, когда горячие ладони шарят по спине, груди, пытаются проникнуть под резинку белья. Там, где кожа касается кожи, словно разгораются маленькие костерки, от которых волнами расходится жар.
Еще немного – и мне будет глубоко плевать, что вокруг стоят люди. Я еле сдерживаю стон удовольствия. Легкий, едва слышимый смешок, раздавшийся рядом, говорит, что мужчина доволен результатом. Он медленно, но верно продолжает незаметно исследовать мое тело. Возможность быть застигнутыми в любую секунду заставляет в несколько раз острее ощущать прикосновения. Чувствовать. Ощущать.
Из прекрасных фантазий меня вырвала визгливая тетка, спрашивающая, после кого в очереди я стою. Как же мне хотелось ее разорвать на части.
Так же как Аполлона, свободно развалившегося на кресле и задравшего ноги на стол. Ему еще сигары между пальцев не хватало.
– Принесла? – фамильярно спросил у меня Аполлон.
– Да, – звонко произнесла я.
Как же мне хотелось водрузить этот отчет мужчине на голову. Но нельзя. А иначе посчитают покушением на драгоценную жизнь «исполобяза».
