— Зачем непременно искать всюду сексуальную подоплеку? — ответил Роберт. — Почему бы не назвать это просто дружбой, человечностью?
— Потому что с другими мужчинами, даже с теми, которых я давно знаю, я подобных бесед не вел.
Роберт несколько секунд глядел поверх плеча Мартина в стену, а потом произнес:
— Мне кажется, что главное преимущество гомосексуализма в том, что он лишает человека страха перед гомосексуализмом. Когда двое мужчин сближаются, их начинают одолевать страхи. А вдруг он меня обнимет? Или поцелует? Или схватит за член? И так далее. Если же ты все это испытал, то уже перестаешь бояться подобных вещей. Ну, поцелует. Ну и что? Есть, правда, другая крайность, когда гомосексуалисты сперва занимаются любовью, я уж потом, может быть, удосужатся узнать, как зовут партнера. Мне, слава Богу, удалось благодаря Баббе избежать обеих крайностей. Когда я общаюсь с человеком своего пола, я вовсе не обязательно хочу непременно переспать с ним. Точно так же я не стану сразу отталкивать человека, если тот хочет переспать со мной.
— А женщины? — спросил Мартин. — Как насчет женщин?
Он жаждал знаний, но не знал, каким образом получить их. И вот сейчас, разговорившись с Робертом, вдруг понял, что уцепился за нужный рычаг. Мартин решил, что будет качать эту колонку до тех пор, пока из нее не ударит струя истины.
— Женщины — большая проблема для мужчин, — просто ответил Роберт. — Поскольку все мы вышли из женской утробы, го склонны ошибочно принимать щель меж ее ног за Источник Всего Сущего. Мы возносим молитвы не Богу, но влагалищу. Превращаем его в фетиш. А женщины, как ты знаешь, существа, легко поддающиеся внушению. И когда какой-нибудь мужичонка смотрит на женщину горящими глазами, лопоча, что она для него — самое драгоценное создание во всей Вселенной, — женщина верит ему на слово, не подозревая, что устами мужчины говорил его член. А потом — через день или через год — утолив свою похоть, мужчина начинает замечать, что у возлюбленной местами дряблая кожа, и попка не такая уж идеальная, если учесть к тому же, что она порой попукивает во сне. Дойдя до этой точки, мужчина обычно обрушивается на женщину с упреками, обвиняя ее в том, что она не совершенна — а ведь именно таким должно быть создание, которое мы считаем Богом. Она в ответ обвиняет его в пристрастности. Мужчина начинает поигрывать мускулами: значит, у тебя любовник?! И так далее, и так далее.
В продолжение всего монолога Роберта Мартин согласно кивал — картина современных отношений между полами вырисовывалась для него все ясней. Под конец он даже вздохнул с облегчением.
— Противоположностью подобного дурацкого обожествления женщин является равноабсурдная женофобия. Месячные, слишком эмоциональна, не может мыслить логически, шлюха по своей сути и прочая дребедень. Кстати, точно так же относятся к женщине и гомосексуалисты. Одни боятся даже прикоснуться к ней, а другие обожествляют Джуди Гарланд. А ведь на самом-то деле по своей глубинной сущности женщина ничем не отличается от мужчины, равно как и от всех божьих созданий. Она — всего лишь одно из воплощений Бога, хоть и довольно неприятное. С ней гораздо труднее иметь дело, чем, например, с растением.
В эту минуту к столику подошла официантка с огромным — почти метр в диаметре — подносом. Примостив его на небольшом вспомогательном столике, она начала расставлять перед мужчинами бокалы и тарелки. Она непроизвольно подслушала две последние фразы Роберта, и они ее весьма поразили, но затем усталость и боль в ногах взяли верх над изысканной метафизикой. До конца смены еще час сорок. Кошмар.
— А тебе приходилось вступать в связь с женщиной? — осторожно спросил Мартин, боясь переступить грани приличия.
— И не раз, — ответил Роберт. — Я даже умудрился стать отцом. Когда мне было девятнадцать, я познакомился с одной девушкой в Калифорнии. Потом я уехал в Нью-Йорк и вскоре получил от нее письмо, в котором она сообщала о своей беременности. Я тут же послал ей ответную телеграмму, предлагая заплатить за аборт, но девчонке хотелось иметь ребенка. Потом она вышла за морского офицера из Сан-Диего. Позднее сердцем моим завладела Анита, а затем я подружился с проституткой, которая заходила ко мне попить кофе, побеседовать о жизни, а в благодарность за это давала бесплатно трахать себя. В общем, я успел проделать с женщинами практически все, на что способен мужчина.
— Будете заказывать еще что-нибудь? — спросила официантка, обиженная тем, что эти мужчины совсем не замечают ее работы.
— Нет, спасибо, — ответил Мартин, отметив про себя, что нужно будет дать этой женщине щедрые чаевые. Официантка, наверное, и не подозревала, что ее затюканный вид приносит ей примерно на пятнадцать долларов больше той суммы, на которую она могла реально рассчитывать.
Приятели изрядно проголодались и потому, не мешкая, принялись за еду. Мартин жадно глотал огромные куски пищи, Роберт же пережевывал каждый кусочек ровно двадцать раз.
Мартин заговорил вновь лишь после того, как опустошил содержимое тарелок наполовину:
