— Да как ты мог? — прожурчала безрадостная сущность Юлии (с другой стороны, отчество уже и значения не имеет).
Георгий молчит.
— Хотите сказать, что у вас имеется столько совести? А о жалости вы не забыли? — отчеканил теперь следователь, видимо служивый, раз короткие обвинения ему легко даются.
— М? — Юлия обернулась злой мамкой, словно поддакивая мужу, ругающему ребенка.
— В чем меня обвиняют? — неожиданно высветились контуры.
— Не бойтесь, у нас есть свидетель, — Игнат Гаврилович похлопал в ладоши — входите, уважаемый!
С рукой во внутреннем кармане пиджака зашел Семён из кабака. — Да, это он, это всё он, всё это он, он всё… из-за него.
— Успокойтесь, милый. — следователь отдал свой узорчатый платок, похожий на кусок вычурной скатерти.
Семён громко высморкался.
— Простите! — почему-то разрыдался. — мы отдыхали, горячо выпивали, слушали ласковые романсы о любви и прочем, как вдруг ворвался он и всю радость погубил, только от его присутствия стало стыдно и грустно, даже инструменты нам побил.
Поднялась рука Бориса. Он с пафосом вышел вперед, окинул взглядом кабинет и сказал — Я тоже жертва. Тайна моих мыслей исчезла, а что за поэт я буду, не имея секрета. Гришка как хирург вскрыл моё гноящееся от переживай этого мира сердце, покопался, словно в помойном ведре и выплеснул всё на меня. Помните — и я жертва.
— Я виноват, что кто-то обиделся, — тон Георгия нарастал — а меня обидеть никто не боялся, меня обижать не было стыдно?
— Не кричите, не рассуждайте, тут все равно мы ничего не решим. — Игнат Гаврилович поцокал, листая статью. — Акт я уже, собственно, составил, наш суд всё решит.
— Да в чем дело, что происходит, какой суд? — Георгий собрался строгим шагом пойти домой, но у двери его повалили на пол и понесли обратно. — Что за фарс, бред?
— Сопротивление при аресте, отягаща-а-ающее… — пронеслось тяжелым влажным сном.
***
Вечер. Качаются тусклые огоньки. Запах костра и сырой земли. Их обоюдное спокойствие в весенней лазури. Темнеющей лазури, со вспышками желтых. Светят дома и светит небо. Двое — он и тишина.
— Так что я сделал?
Щелчок. Посыпались звезды с искрами, и мягкое небо откуда-то из космоса свалилось на город. Ранее узнанные фигуры со свистом сдулись и разлетелись по углам небольшой комнаты. Планеты закружились с музыкой. Вселенная — музыкальная шкатулка, а вспышка — свет.
