Джека Эдвардса не зря называют Факбоем: он переспал с доброй половиной Нью-Йорка. Его стиль – легкие выходные. фееричные ночи и полное отсутствие ожиданий и претензий. Единственная девушка, устоявшая перед его обаянием. – стерва Флоренс Мендоса, девушка его брата… Теперь уже бывшая девушка.После того как Джек вытаскивает разбитую расставанием Флоренс с арены, где собрались отбросы города, он не планирует больше с ней видеться. Почему тогда он не может забыть эти грустные темные глаза и снова едет в Бруклин проверить, не встряла ли она в очередную историю?У Флоренс тоже есть вопросы – например, почему в огромном городе, куда бы ни пошла, краем глаза она всегда видит этого напыщенного павлина Джека Эдвардса?Что именно сталкивает их – судьба, ошибка или сам Нью-Йорк?
© Саммер Холланд, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
Посвящается Алене Беловой
У Джека намечается великолепный вечер. Только что он отправил в нокаут Пепито, который в последнее время начал подозрительно сушить зубы в его сторону. Сам Джек, конечно, чуть не отхватил: у сраного мексикашки тело сделано словно из металла, хер подберешься. Пришлось выматывать громилу и одновременно следить, чтобы не достал. Всегда так с этими здоровяками: дебил дебилом, но по голове не промахивается.
Когда Пепито наконец падает, адреналин стучит в ушах, заглушая рев толпы. Это вкуснее, чем лучший стейк в Нью-Йорке, бургундское вино, самая сладкая девчонка. Ради бурлящей в венах крови стоит жить, и Джек не представляет себе, как существовал бы здесь без боев.
Это оно. Настоящее чувство триумфа, когда удалось вывернуться из безнадежной ситуации, выбраться победителем и увидеть соперника лежащим на песке в отключке. Все становится шелухой, если выживаешь. Даже то, что полчаса назад казалось важным.
Победа опьяняет, и к ней нужна хорошая закуска. Джек обводит взглядом собравшуюся толпу, выбирая девчонку с самыми горящими глазами. Сегодня хочется именно такую, чтобы наутро от усталости ломило спину.
Где-то справа маячит одна, ревет вместе с толпой, и Джек практически чувствует ее взгляд кожей, осталось только найти, какая из них. Сегодня хочется выбрать правильную, ту, в которой кипят энергия и сила. Особенную.
Глаза безошибочно останавливаются на единственном знакомом лице. Джек моментально трезвеет.
Флоренс Мендоса.
Девушка его брата.
На сраных подпольных боях.
Он перемахивает через ограждение, не понимая даже почему. Что она здесь забыла? Рядом с ней не видно Гэри, значит, пришла сама. Хотя с чего бы ей проводить вечера одной? Джек оглядывается, пытаясь понять, что происходит.
Вот, слева! Ее отбитая подружка тоже здесь вместе с парнем-педиком. Гэри его так ярко описывал, что не узнать невозможно: манерный, как Элтон Джон. Получается, Флоренс и правда одна, иначе педик не пришел бы.
Как будто подпольные бои – подходящее место для наивного и слишком хрупкого цветочка. Ноги несут к ней вопреки его собственным желаниям. Надо бы забить, подхватить кого-нибудь и свалить, сделав вид, что не заметил. Но Флоренс идет навстречу.
– Что ты здесь делаешь? – быстро спрашивает Джек.
Место не для нее: вокруг слишком много отбросов, половина в говно, половина под кайфом. Ее друзья не спасут, даже наоборот. Скорее, их выебут за компанию.
– Заткнись, – отвечает Флоренс и хватает его за подбородок.
Джек чувствует ее пальцы на своей коже и окончательно перестает соображать. Словно наркоман, он впивается в чужие губы, а голодный и отчаянный ответ сшибает с ног. Она на вкус – сицилийское вино, и адреналин возвращается с новой силой. Это самое запретное, что можно сделать. Целоваться с девушкой своего лучшего друга.
Он не знал, что сможет пасть настолько низко.
И тем более не знал, что это будет настолько охуительно.
Руки машинально обхватывают ее талию – жаркая Флоренс приоткрывает рот, впуская его язык. Библейский мотив: она просто проклятый запретный плод, и только поэтому безумно сладкая, хочется укусить, чтобы проверить, будет ли ее кровь такой же.
Она тоже кусается. Джек запускает пальцы в ее густые волосы, сжимая у корней, и когда Флоренс стонет прямо ему в рот, перед глазами рассыпаются звезды. Он вспоминает ее низкий грудной голос, и единственной целью в жизни становится услышать, как она стонет его имя.
Флоренс отстраняется неожиданно, и Джек даже покачивается, не в состоянии выпустить ее.
– Что ты делаешь? – спрашивает он то ли у нее, то ли у себя. – Ты сошла с ума?
В темных глазах паника – неужели только сейчас поняла? Джек собирает остатки сознания, чтобы прийти в себя.
– Пусти… – умоляет она.
Он все еще держится за нее, как за соломинку, и замечает это лишь сейчас, как и то, что она сильно пьяна. Объяснений больше не нужно.
– Это просто… забей. Это ошибка, – тараторит Флоренс.
Ее губы врут, но глаза выдают с головой: ей самой всего хотелось. Джек знает язык тела, так что обмануть не выйдет. Тяжелое дыхание, мутный взгляд, и она до сих пор за него цепляется.
– Идем со мной.
Собственный голос все еще звучит хрипло, а член в штанах ноет от возбуждения. Флоренс покорно проскальзывает пальцами между его, когда Джек перехватывает ее за руку. Для начала нужно вытащить ее отсюда, и побыстрее. Одобрительные крики толпы означают только одно: оставлять ее здесь нельзя.
Он недооценил ее упрямство. Думал, окажись она в подсобке, в окружении худших людей Нью-Йорка, успокоится и притихнет, но Флоренс снова удивляет. Она исподтишка разглядывает каждого, и в глазах блестит любопытство, а не страх. Джек пытается держать ее позади, чтобы не втащила его в драку или еще что похуже, но это бесполезно: взгляды направлены только на нее.
