Рианнон всегда увлекалась готикой. Настолько, что всерьез мечтала попасть в Темные Земли, где обитают вампиры, оборотни и прочая нечисть. И вот мечты, кажется, сбываются… Только путь все темней и темней, а тот, кто идет рядом, может предать в любой момент.
Закат был словно припорошен мягким пеплом: серые облака стаей тянулись на запад, будто стремясь как можно скорей улететь отсюда. А может быть, это маленькое кухонное окно было пыльным… Впрочем, Рианнон не сильно заботил закат, у нее были дела поинтереснее. Например, докрасить ногти и высушить их так, чтобы черный лак не треснул.
Ногти у Рианнон были красивые. И руки у нее были красивые – изящные кисти, длинные тонкие пальцы, тщательно обточенные коготки идеальной формы. Рианнон вообще была недурна собой, на службе на нее заглядывались программисты из соседнего отдела, но подойти пока ни один не решился. То ли черные когти смущали, то ли взгляд обведенных угольным карандашом глаз, то ли любимый серебряный браслет с подвесками в виде гробиков и черепов.
А может быть, улыбка ее им не нравилась. Хотя как может не нравиться такая обаятельная улыбка, Рианнон не понимала. Клыки у нее были искусственно удлиненными – немало денег ушло на достижение этого результата, но зато улыбка разила наповал. Рианнон знала, что те, кто бросится к ней после этого, радостно улыбаясь в ответ, и есть собратья-готы. Но, к сожалению, в их маленьком городке поклонников готической культуры было мало, в основном депрессивные девочки, которых тянуло походить в черном, повздыхать перед фотоаппаратом и потом вывешивать жуткие томные портреты в Интернете. Таких Рианнон не любила, потому что все их увлечение готикой было ни чем иным, как позой. Едва погруженные в сплин девочки находили себе более перспективное занятие или парня из соседнего дома, как все их страстные вздохи по вампирам и депрессия преобразовывались в пылкие вздохи по какому-нибудь Эндрю или Майклу.
Нет, Рианнон была настоящей готкой, пожалуй, единственной в Соммет-Хилле, маленьком городке недалеко от Бостона. Днем она работала в небольшой строительной компании, стремительно осваивающей местные неизведанные пространства, отвечала на звонки клиентов и перекладывала бумаги, и отчаянно скучала. Вечером же все преображалось: вечер и ночь – это было ее время, время тьмы, время вампиров.
Вот и сегодня – закончен длинный день, наполненный звонками телефонов и хихиканьем глупых коллег, у которых только и было заботы, как бы удачно попасть на распродажу или что приготовить на ужин. Они не могли поддержать разговор про Оскара Уайльда, побеседовать о декадансе или женской моде XV века. Они вообще проживали свою жизнь зря, занятые детьми, мужьями, готовкой и сериалами по семейному каналу. Они не знали, что такое эстетика смерти, слушали дурацкую попсовую музыку и с осуждением смотрели на Рианнон. Она же только широко улыбалась им, с удовольствием ловила испуганные взгляды глупых куриц и продолжала делать свое дело, чтобы иметь возможность жить так, как ей хочется.
Лак высох. Рианнон полюбовалась на руки, потом закончила наносить макияж. В старинном зеркале с завитушками, купленном за бешеные деньги в антикварной лавочке в Бостоне, отражалась молодая девушка с черными волосами, огромными глазами, феерически бледная и потому особенно прекрасная. Рианнон кивнула, удовлетворенная увиденным, и отправилась одеваться.
