Конечно, ЛаИм попросила прощение и не сразу поняла, что это было для меня, ну то есть ЮнМи, в первый раз из-за амнезии. Но потом напомнила, что не последний и еще не раз придется за мою жизнь. В общем, мы снова помирились, тем более, когда она сказала мне и обратила мое внимание, что я очень шустро и даже без трости погнался за ней. Мои ноги снова работали почти правильно, так что я стал практиковаться в хождении уже самостоятельно, без дополнительной опоры.
Все это происходило до конца третьей недели. Порезы и синяки потихоньку заживали и сходили. ЛаИм принесла отложенные тесты психиатров, и я прошел их. Результаты были обнадеживающие. Сейчас я самоубивался только на один процент. Доктор успокоилась, но правда убедила меня, пройти еще раз похожий тест через несколько дней. Прямо перед выпиской. Были и другие тесты, не пара, как мы договаривались, а скорее все-таки пара десятков для проверки работы мозга, памяти, мышления, ассоциаций и прочих интеллектуальных способностей. Все было в норме, а по некоторым так и отлично даже. Кроме моей памяти. Не только памяти ЮнМи, но и моей собственной.
Память моего нового тела была для меня полностью пуста, ничего про страну, народ, историю, культуру, политику и прочее. Белый лист. Тоже и с семьей, домом, школой, друзьями. Кроме того что узнавал от СунОк. Да и моя собственная память все еще выделывала кренделя. Когда целыми днями не мог ничего вспомнить, а потом от одного слова всплывал целый кусок воспоминаний. И каждый раз было по-разному, то картинка, то целый фрагмент из событий, то просто набор информации. Например, из уроков в классе. Это потому что и мне теперь предстоит еще раз идти в школу? Ну, может это и хорошо, получу недостающие фрагменты памяти и знания заодно, утешал себя я хоть чем-то, если отделаться от этого, никак не получиться.
Странно было, что одна вещь никак не вписывалась ни под одно из объяснений, даже с учетом моего божественно-волшебного овладения корейским языком.
Никаких моих воспоминаний, что я учил его или знал раньше, не было. Но знания появлялись. Это было точно также как в то время, когда я только впервые очнулся. Раз, и я стал понимать разговоры. Потом точно также и с надписями. Сперва это были просто черточки и кружочки. А на следующий день уже стал понятный текст. Только с той разницей, что теперь было без головной боли и навалившейся усталости, потому что происходило ночью. Третий раз было, когда я сам пытался что-то написать, и вот корейская письменность вообще не давалась. Даже рука, а я ими мог двигать сразу нормально, просто отказывалась перемешаться в нужную сторону или на определенное расстояние. И вместо местных иероглифов или как они тут назывались, у меня получался кривой набор загогулин. Вот образец. Смотрю. Повторяю. Опять получилась пентаграмма для вызова духов. Плюнул. На следующий день попробовал снова. Твою мать. Каллиграфическим почерком со скоростью печатной машинки вывожу любой текст. Хорошо, что хоть с общением проблем не намечается, думал я так, еще до того, как мне весьма познавательным и болезненным способом растолковали про поклоны.
Проблема была с одним алфавитом и наоборот знакомыми мне буквами. И я никак не мог вспомнить, что это за алфавит. Я точно видел подобные надписи в своем воспоминании. Написал что-то похожее на слово, а понять не могу. Может мое имя, а может, и нет. И главное моя память не реагировала, и ничего не всплывало из прошлого. Обычно этого хватало на очередное озарение, а тут тишина. Может пока не время и это пока заблокировано. Надо запомнить, решил я, может, потом, вспомню. Позднее. Но в этот момент СунОк, она как раз опять наведывалась с очередным визитом, заглянув через мое плечо, прочла и поинтересовалась:
- А что это за БЕПА?
- Я не знаю. Не помню ничего. Может ты, скажешь?
- Это же ты написала. Может какая-то аббревиатура? - предположила сестра. - В английском полно сложностей.
Английский? Я еще раз взглянул на текст. И почти сразу всплыло название: латиница. Иностранные языки. А значит, есть еще и не иностранный - родной. Его то, я и не помню. Ну что еще за шарады от Гуань Инь. Ладно, будем вспоминать постепенно.
В начале четвертой недели, как и обещала доктор, она признала ЮнМи полностью здоровой и готовой к выписке. Напоминая, что знакомые места, звуки, запахи могут всколыхнуть мою память для ее восстановления. Завершились все психотесты, признав ЮнМи вменяемой, не опасной и не буйной. Это я их либо так ловко обманул, либо тесты попались бракованные, не рассчитанные на попаданцев из других миров. Обследование по моему питанию тоже было готово, и тоже не выявило каких-либо отклонений. Ближайшие полгода будут дополнительно отслеживать, может, будут рекомендации позже.
А мне предстояло выйти в мир. Готов ли я был к этому? Скорее да. А мир к моему появлению? Ответа не было.
Хотя конечно я обещал богине вести себя тихо и скромно, только что-то не выходит у меня ничего. Ну, по крайней мере, защищать себя она мне вроде не запретила, по-своему истолковав то ее неопределенное молчание, решил я.
