Это какие-то не здоровые перепады настроения у меня сегодня, решил я. У меня опять месячные что ли? Да вроде рано еще, ведь только были недавно и месяца не прошло. Или уже снова пора? Вот я попал. А может, потому что я расслабился, вспомнив дом, то моя несознательная вторая половинка снова пошла в разнос. Как было бы удобно все спихнуть на ЮнМи, но так не пойдет. Сам сказал, что старой ЮнМи больше нет, и получается вся ответственность теперь только на мне.
И что делать с "моей" семьей? У них что, совсем не развито критическое мышление? Не понимают, что эти их традиции и обычаи, которым они следуют, как раз и привели к их ситуации. Вбили себе в головы: если ты много трудишься, то добьешься успеха. Или сдохнешь в процессе, как отец ЮнМи. ДжеМин всю жизнь вкалывала и что получила? Ничего. Даже дома своего нет. А СунОк, ненавидит богатеньких. А с кем ей предстоит общаться, и кому она собирается впаривать свой туризм, или она думает, что такие же как она, со своей мизерной зарплатой, смогут себе позволить попутешествовать? Или будет кланяться и улыбаться богатеньким всю жизнь, и при этом тихо проклинать их. Видимо, как раз все здесь, именно так и устроено. На публику радуются, счастливые и довольные, а в душе завидуют и ненавидят.
Нужно СунОк и ДжеМин спасать. Даже против их воли, а то ведь совсем пропадут без помощи.
Дома мы старались больше не вспоминать и не возвращаться к этому эпизоду. Тем более сестра со мной вообще перестала разговаривать. Она даже, наверное, отказалась бы ночевать со мной в одной комнате, если бы в доме было место, куда можно перебраться подальше от меня.
По коридору в сторону кухни, откуда начинают доноситься приятные ароматы, идет стильно одетая кореянка с видом главной здесь. И на это у нее есть полное право, поскольку является хозяйкой и президентом целой сети отелей, и жемчужиной в этом скоплении, бесспорно, является сам "Голден Пэлас". За кореянкой следом идет ее помощница.
- Что это за проблемы в последнее время у нас на кухне происходят, почему мне докладывают одно, а от Марко я не слышу ничего об этом.
- Не знаю госпожа президент. Господин Бенндетто ничего подобного не заявлял. И все жалобы касаются только одного сотрудника.
- Почему его еще не уволили?
- Это она. Ее зовут Пак ЮнМи. И она несовершеннолетняя. И после всех разбирательств выясняется, что ее не за что увольнять.
- Как такое возможно? На что же тогда все жалуются?
- На... некультурное поведение.
В этот момент они подходят к дверям, ведущим на мойку, и, распахнув двери, госпожа президент Ким ХеБин останавливается в проходе и оценивающим взглядом хозяйки осматривает помещение. Все сотрудники непроизвольно оглядываются на звук и, заметив вошедшую, как по команде прекращают свою деятельность и кланяются. Все кроме одного. Приглядевшись, ХеБин понимает, что это не он, а она, и уже начинает кое о чем догадываться сама.
- ЮнМи, - тихо, но при этом пытаясь быть грозной и властной, окликает не поклонившуюся сотрудницу старший менеджер зала ХеЧжу. Та недоуменно оглядывается сперва на нее, а затем замечает и новых гостей в дверях. И раздраженно хмыкает.
- Что? Самой их прогнать вежливость не позволяет? - задает она риторический вопрос, смотря на свою, казалось бы, начальницу, и снова повернувшись к ХеБин, произносит. - Вам сюда нельзя. Немедленно покиньте помещение. Здесь нельзя находиться в уличной одежде.
После ее слов менеджер начинает стремительно бледнеть, а президент ничего, сдержалась, только плотнее сомкнула рот, стараясь скрыть свое негодование, что ее - ее - выгоняют из ее же кухни.
- Ты не знаешь, кто я? - медленно и надменно произносит ХеБин.
- Да мне плевать. Эти дурацкие распоряжения начальства не я придумывала, а они едины для всех. Даже для самих начальников. Так что, сами уйдете или мне вас выгнать?
В этот момент непосредственно с самой кухни врывается шеф-повар Марко Бенндетто, родом из Италии, крупный, громкий, энергичный. И уже одним своим появлением, кажется что, заполнил все свободное пространство. Но это до тех пор, пока он не открывает рот и не начинает задорно приветствовать госпожу президента. И вот уже нет никаких сомнений в том, что все помещение кухни, а теперь и мойки, находится под его полным контролем, а все остальные здесь только временные гости.
- Буонджорно, синьора, - остановившись, произносит он по-итальянски, приветствуя свою начальницу, и переходит на английский. - Несказанно рад видеть вас, синьора! Какими судьбами?
ЮнМи посмотрев на сие действо и поняв, что ей теперь вмешиваться не нужно, снова хмыкает и недоуменно пожимает плечами, разворачивается к мойке, и спокойно начинает греметь посудой, которую беззастенчиво, забыв об остальных, продолжает намывать.
