- Как скажешь… - буркнул Сириус. - Тебе-то он, небось, свои галлюцинации не транслировал. Со звуковым сопровождением. Да ты бы их и не увидела — ты же не волшебница, - спохватился Сириус. - А мы с ним оба маги, притом неслабые. Ну, есть у магов такая фенька, - пояснил он, - можем передавать друг другу собственный бред. Разновидность ментальной магии. Такое случается, если у волшебника в мозгах сбой, а следовательно — магия тоже сбоит. Потому у нас обычно с ума сходят семьями, - усмехнувшись, заключил Блэк.
- Всё верно! «Собственные мысли могут с ума свести»! - радостно воскликнула Берта. - В магии сбой… Я теперь знаю, что делать!
- Заразилась… - охнул Сириус.
- Нет, нет, всё хорошо, всё ослепительно хорошо… - зачастила Берта. - Ты только выйди, выйди, пожалуйста…
Когда, наконец, Сириус вышел, с большой тревогой оглядываясь на Берту, она смогла-таки перевести дыхание.
…Прошлое влияет на будущее. Время меняет людей. Но ничего бы этого не было, если бы человек не хранил прошлое в своей памяти. Это ведь память дает нам опыт, приносит радость и причиняет боль.
«Собственные мысли могут с ума свести». Да, мысли — и воспоминания.
Чужой магии на Снейпе не было — тут Берта ошибиться не могла. Значит, его убивала собственная. Но и сознательным заклинанием это не было — иначе Снейп уже был бы мертв.
Этот человек наверняка хранил в своей памяти массу поводов, чтобы не жить. Но, даже приведя в действие механизм самоуничтожения, он продолжал бороться за жизнь. Бороться с самим собой. А это значит…это значит, саморазрушение началось против его воли! Значит, произошло что-то, что вызвало такую реакцию магии… Но что это могло быть?
Ответ, конечно, следовало бы искать в памяти Снейпа. Но сделать это Берта не могла. Во-первых, ей просто не хватало волшебных навыков, а во-вторых, она слишком хорошо знала, чем может закончиться неумелая работа с воспоминаниями…
Зато она могла забрать ту часть его силы, которая работала на саморазрушение. Это ведь не было чужим заклятием, направленным на конкретного человека с конкретной программой действий. Нет, это всего лишь магическая сила, безусловно, привязанная к своему хозяину, но не настолько, чтобы ее нельзя было отобрать.
Берта села у постели Снейпа и закрыла глаза. Сейчас ей нужно увидеть то, что неподвластно обычным человеческим чувствам.
Медленно-медленно провела она руками вдоль тела Снейпа, не касаясь его. Снейп всё же был очень сильным магом — даже сейчас, когда уже дыхание давалось ему с трудом, магия ощущалась на нём ясно и чисто, как прикосновение к холодному остро отточенному клинку.
Берта перевела дыхание. Ещё раз… Нет, ничего… Будто лежит перед ней здоровый человек, так, вздремнул немножко… Ещё раз… Ладони, кажется, сейчас кровоточить начнут — такая сильная магия… Ну же!
Вот оно! Правую руку обожгло. Берта едва пересилила себя, чтобы не отдёрнуть её. Будто сталь затупилась, да еще и нагрели клинок, раскалили докрасна. Обычным зрением Берта, конечно, ничего не видела. Но мысленно то, что она почувствовала, показалось ей похожим на маленький пульсирующий сгусток энергии. Как же вынуть тебя? Попыталась обхватить тёмный сгусток разъедающей магии. Вышло. Местечко-то всего с ладонь. Да только долго-то в ладони не удержишь его — жжёт, будто в кислоту руку опустила.
А что, если…ну вот, как картошку печёную — с руки на руку, а? Оно, конечно, не картошка, но на небольшое расстояние отделить от тела можно…а там и связь с телом слабее, и питаться-то этому сгустку магии нечем. Остынет.
Берта подержала его немного и осторожно потянула. Ого, да тут не сгусток, тут целый клубок! Толстые чёрные вязкие нити, извиваясь, как живые, так и норовят снова прилипнуть, присосаться, впитаться в не до конца уничтоженного человека. Их нужно отделять, медленно, осторожно, чтобы ничего не повредить, и сматывать, сматывать, сматывать. Руки трясутся, но, не дай Бог, выпустить хотя бы одну!
Оставшись, наконец, с шевелящимся клубком в руках, Берта замерла. Что теперь делать с ним? Выбросить нельзя, мигом прилипнет к хозяину, все труды насмарку.
Надо как-то присвоить. Съесть? Выпить? Вдохнуть? Какая только гадость в ум не придет…
Так что же? А просто так прижать — туда, где был, к солнечному сплетению — только у себя. Ну, чего ты переполошился? Здесь ты и был, не помнишь разве?
Клубок как-то затих и стал понемногу уменьшаться. А жжение в груди становилось понемногу сильнее.
- Die Möwe… Man ausgeknockt die Möwe auf dem Vormarsch. Lassen Sie sich nicht der Vogel sterben.
- Что это значит?
- Люпин, тебе не всё равно?
- Я просто пытаюсь понять, что произошло. Что сказал Снейп?
- Нюниус? Да ничего не сказал. Я сразу хотел Круциатусом врезать. А Нюниус что-то ничего объяснять не стал… Странный он какой-то.
- Так и ушёл?
- Нет, пульс ей пощупал, оставил какой-то пузырек, велел дать ей, когда проснётся…
- Ну, и?..
- Она второй день не просыпается!
- Я не пойму, куда ты смотрел, Бродяга?!
- А я что? Она пришла, глаза сумасшедшие, «выйди» да «выйди». Драться с ней было, что ли?
- Но приглядеть за ней ты мог?
