Этот день не был похож на все прочие. Наконец-то прекратился проливной дождь, и внезапно выглянувшее из-за туч солнце выплеснуло серебристые лучи на мокрое стекло, на мокрый же асфальт за окном, на черепичные крыши, которые засияли так, точно сами были из серебра.
Берта спустилась вниз. По звяканью бутылки о стакан было ясно, где в этот момент находился Сириус.
В кухне блэковского дома архитектор не придумал сделать окна, и потому в помещении царил полумрак. Прилепленная собственным воском, на столе слабо догорала свечка.
За столом сидел Сириус Блэк, молчаливо созерцая свое отражение в бутылочном стекле.
«Мне днём и ночью не дает покоя мой чёрный человек», - отстранённо подумала Берта, невольно всматриваясь в последнего отпрыска благороднейшего и древнейшего рода Блэков. Длинные чёрные волосы, заросшее щетиной бледное лицо, воспалённые глаза, пересохший рот…
- Сириус… - негромко позвала Берта.
Тот тряхнул головой и, подняв на девушку горящие мрачным огнём глаза, смерил ее тяжёлым взглядом.
- Чего тебе?
- Виски налил бы даме, - неожиданно для себя выпалила Берта, хотя её уже изрядно подташнивало от запаха. Так, что даже коленки ослабели и пришлось присесть за стол. - Ты бы не пил один…
Сириус криво усмехнулся.
- А то — что?
- Сопьёшься, - пожала плечами Берта. - А у тебя крестник, между прочим.
- А-а… - махнул рукой Сириус, возвращаясь взглядом к бутылке. - Зачем Гарри крёстный, который свою жизнь просрал на хрен?..
Берта поморщилась.
- Что за выражения, милорд?
Блэк невесело хмыкнул.
- Да какой я теперь, в жопу, лорд? - он был действительно очень пьян, уже с утра. - Что у меня есть? Ноль без палочки? - и кроме того зол, как чёрт. - Всё мое лордство — псу под хвост… Шла бы ты отсюда, - неожиданно заключил Блэк. - Это моя жизнь и моё дело, - он опрокинул в себя очередной стакан.
- Угу. Большое дело — наливаться Виски и злобствовать на весь мир.
- Да что ты понимаешь… - устало проговорил Сириус. - Мне тридцать пять. Я всё потерял и ничего не приобрёл. Ничего! - голос его сорвался. - Ни семьи, ни друзей, ни дома, - Сириус обвёл больным взглядом закопчённые стены, - ни дела, за которое можно отдать жизнь. Да и меня самого, по сути, нет. Есть маньяк-убийца, Пожиратель Смерти Сириус Блэк, которого разыскивает Министерство и дементоры.
- Неправда, - прервала поток его излияний Берта.
- Что — неправда? - кажется, Сириус и позабыл о ней — пьян он был уже всерьёз.
- Всё неправда. Всё, что ты здесь выдумал, - спокойно произнесла Берта. - Гарри тебе почти как сын. Ты ему нужен. У него ведь больше никого нет, кроме тебя.
Сириус махнул рукой.
- У него родственники есть. Школа. Друзья.
Берта задумчиво посмотрела на Сириуса.
- Ты бы спросил у Гарри, как ему живётся у родных. Что-то мне кажется, не всё там гладко. Вид у него не очень-то счастливый. Да и не очень-то сытый.
С Сириуса будто частично слетел хмель.
- Думаешь?
Берта, состроив серьёзную гримаску, кивнула. Потом улыбнулась.
- И вообще, Блэк, кажется, ты маленько зажрался. Особняком владеешь, а говоришь, дома у тебя нет. Я все забываю, сколько здесь этажей?
- Четыре, - буркнул Сириус и снова потянулся за бутылкой. - И чердак.
Но Берта не обратила внимания на звук льющегося в стакан Виски.
- Знаешь… - голос её на мгновение прервался. - Мне всегда хотелось иметь свой дом. Такой, с большими светлыми комнатами, высокими окнами, красивой мебелью и разными милыми безделушками. Круглый стол с белой скатертью. Вазочка с яблоками из своего сада. Камин…да Бог с ними! Пусть даже маленькая бедная комнатка под самой крышей, но своя, понимаешь? Хоть какой-нибудь дом…и семью. Хотя бы воспоминания о ней…
Берта замолчала. Казалось, она совсем забыла и про Блэка, и зачем пришла на эту закопчённую кухню.
Перед глазами у неё проплывали все те места, где ей приходилось жить. Мюнхенская комнатушка, почти чердак, где Берта жила с родителями. Из того времени ей запомнилось только мокрое от дождя оконное стекло, сквозь которое виднелось серое насупленное небо, тёмные черепичные крыши соседних домов. Ветер раскачивал чёрные верхушки деревьев. Берта сидела, поджав под себя ногу, и, вцепившись в край стола, сосредоточенно раскачивалась на высокой табуретке…
Потом сказочный домик Фогелей в Грюнвальде…
Казённые спальни, холодные классные комнаты, мрачноватые коридоры монастырского интерната…
Все бедные пристанища бродячего цирка…
Все трущобы Европы, одинаковые во всех странах…
Пропитанный ужасом и смертью — и какой-то всеобщей братоубийственной ненавистью госпиталь там, на юге…
Квартира Хиллтона - «настоящий английский дом настоящего английского джентльмена»… Всё же иногда она жалела о нём…
Либерти…
Хогвартс…
Далее — со всеми остановками.
Лачуга Криса Бурого.
Дом №12 на площади Гриммо. Где Берта стала невольным свидетелем чужого, давно ушедшего уклада жизни. Где она смогла по следам былого величия воссоздать в своём воображении судьбу аристократической волшебной семьи. Задуматься о том, как мгновение становится историей.
