Я смерил его долгим взглядом, и дружески похлопав по плечу, тяжело вздохнул:
– Да нет, мой друг. Пожалуй, все только начинается.
– Так в чем же дело? – Селиверстов выпустил плотную струю дыма в зенит.
Задумчиво стряхнув наросший на папиросе серый столбик пепла, я ответил:
– Просто-напросто противника, с которым нам теперь придется воевать, тривиальным изменением внешности уже не проведешь.
– И что же это за супостат такой объявился? – недоверчиво изогнул бровь полицейский.
– Всему свое время. Скоро узнаешь, – я выбросил прощально зашипевший окурок в снег. – А сейчас, очень прошу, сделай мне одолжение, оставь нас наедине. И еще, заскочи к деду, соври что-нибудь про мое чудесное превращение.
– Ну, ты даешь! – возмущенно фыркнул околоточный. – Больше ничего не хочешь?
– Нет, – покачал я головой. – Только это. В конце концов, нынешний обед, как всегда за мой счет, правильно?
– А, черт с тобой, – неожиданно сдался полицейский. – И чего только ради дружбы не сделаешь. Цени.
– Ценю, – приобняв приятеля за плечи, я взялся за ручку входной двери. – Пойду. Неприлично оставлять даму одну так надолго.
– Давай-давай, – бросил мне вслед Селиверстов. – Только не увлекайся. Сам знаешь, чревато…
Когда я вернулся за стол, Дарья встревожено обернулась и удивленно спросила:
– А где же Петр Аполлонович?
Откровенно любуясь нежным профилем, я с улыбкой поинтересовался:
– Неужто со мной так страшно, что без полиции никак?
– Почему же? – смутилась девушка. – Никакой вы не страшный. Очень даже наоборот. Только как-то он вдруг ушел. Даже не попрощался.
– Служба у него такая, – взялся я за бутылку, – туману напускать. Пусть себе с Богом злоумышленников ловит, а мы, давайте еще выпьем по глотку, и о другом поговорим.
– О чем же? – пригубив вина, с любопытством взглянула на меня Дарья.
– Да хотя бы о том, – отставил я бокал, – что за разговор состоялся между вами и дядей перед уходом из магазина?
Девушка вспыхнула и, прикусив нижнюю губу, обожгла меня взглядом. Затем, отвернувшись, отрывисто бросила:
– Вас это никоим образом не касается.
– Вот тут вы ошибаетесь, – твердо возразил я. – Сдается, что именно мое необдуманное поведение навлекло на вас серьезные неприятности. И не вздумайте возражать! – моя ладонь хлопнула по столу, подчеркивая серьезность намерений. – Выкладывайте, как на духу!
Залпом допив оставшееся в фужере вино, Дарья, низко опустив голову, долго промокала губы салфеткой, решаясь. Так и не подняв глаз от тарелки, она начала рассказывать.
За четверть часа я узнал незатейливую историю, как практически неизлечимая здесь скоротечная чахотка напрочь разрушила жизнь, казалось такой крепкой и благополучной семьи. Заразившийся от пациента земский врач сгорел менее чем за полгода, оставив жену с четырьмя детьми без средств к существованию. Оказавшаяся в безвыходном положении вдова была вынуждена отправить только-только окончившую гимназию Дарью в услужение к брату, управляющему магазином одежды.
– Какой же он гадкий, – передернулась от отвращения девушка. – Стоит рядом, взглядом раздевает и потеет. Стоит тетке отвернуться, сразу намеки сальные начинаются. Нынче так вообще скандал форменный устроил. Похабными словами обозвал, и кричал, чтобы назад не возвращалась. А я нипочем и не вернусь! – хорохорилась Дарья, но предательски дрогнувший голос, выдал истинные чувства.
– Понятно, – от волнения у меня перехватило горло. Лишь проглотив горький комок, я смог продолжить. – Знать от судьбы не уйдешь.
– Это вы к чему? – подняла удивленные глаза спутница.
– К тому, что эту ночь проведете у меня, а дальше как-нибудь разберемся.
Дарья отчаянно замотала головой.
– Никак нельзя. Что люди скажут?
– Люди, – невесело усмехнулся я. – Вы думаете, кому-то есть дело до вас, или до меня? Если так, то глубоко заблуждаетесь. А даже и пойдут сплетни. Да черт с ними! Стыд, как говориться, глаз не выест. Тем более что и стыдиться, собственно, нечего. Ну, так как, договорились? Клянусь всеми святыми, домогаться не буду.
Взглянув на меня сквозь слезы, она только и смогла, что согласно кивнуть.
– Вот и ладно, – я ободряюще улыбнулся. – Значиться так, сейчас доедаем-допиваем, да двинемся потихоньку устраиваться. А за вашим добром я уже с утра пораньше пошлю.
…До дома мы, по обоюдному согласию, решили прогуляться пешком. Короткий зимний день уже сменили голубые сумерки, и уютно поскрипывающий под ногами снег навевал беззаботные детские воспоминания. А когда большая часть пути уже осталась позади, меня словно с головы до ног ошпарили кипятком, заставив оборвать разговор на полуслове. И тут же сзади омерзительно проскрипело:
– Эй, голубки! Вам там, случаем, не скучно вдвоем? А то давайте вместе повеселимся!
Откровенно вздрогнувшая Дарья, втянула голову в плечи и, ускоряя шаги, потянула меня вперед.
– Ой, куда же мы так торопимся-то, а? – продолжал глумливо хрипеть за спиной прокуренный голос, а дорогу заступили выскользнувшие из темного проулка две сутулые фигуры.
