Размышления о местном климате едва не закончились тем, что я чуть не проворонила самоход. Поручиться, что он не из замка, не могла, но если так, прокляну некроманта. И не банально, а с выдумкой. К примеру, чтобы все дети косыми рождались. Нет, ерунда. Ему же плевать, кого настрогал, лучше уж непосредственному виновнику чего-то желать.
Рискнула, привлекая к себе внимание. До города далеко, не дойду. А ещё есть-пить хочется.
Самоход притормозил, и я разглядела того, кто им управлял. Не послушник и не священник. А на остальных плевать!
Улыбнулась, прощебетала ложь про 'поссорились, бросил друг, гуляла и заблудилась' и с надеждой уставилась на презентабельного шойденца. Тот в свою очередь разглядывал меня, а потом махнул рукой, открыв дверцу самохода.
С облегчением плюхнулась на переднее сиденье и объяснила, что мне нужно в Номарэ. Даже гостиницу назвала. Наглость, конечно, спасибо, если до окраины довезёт.
Вдруг навалилась такая усталость, что мне решительно было всё равно, за кого меня принимают и что со мной сделают.
Закрыла глаза и отдалась на волю случая. Если выгляжу порядочной, и мужик такой же, то обойдётся. Если нет, то... Да поздно уже думать.
- И давно вы здесь сидите? Далековато от города, - шойденец говорил с лёгким акцентом. От него пахло чем-то древесным - душится, что ли? Тогда не из простого люда, а аристократ.
- Не знаю, - честно ответила я и открыла глаза: невежливо не смотреть на собеседника. - Как Мойер бросил меня на той поляне, так и... Я не сразу на дорогу выбралась.
- Вид у вас неважный. И обгорели. Не местная?
Самоход тронулся, набирая скорость. Ветер немного остудил мою голову, но кожа зудела, а затылок ломило.
- Я не марейка - или как тут у вас называют девиц, которые приезжают продавать своё тело, - заранее предупредила я.
- Да вы и не похоже. Те в таком месте бы сидеть не стали: клиентов нет. Хотя, - шойденец усмехнулся, - вас вполне могли снять, вывезти на природу, а потом бросить.
- Думайте, что хотите, - отмахнулась я, мечтая о холодном компрессе. - И за то, что вы меня довезёте, я заплачу. Деньгами.
- Можете не утруждаться. Держите, - не отвлекаясь от дороги, возница стянул рубашку и кинул мне.
Хм, по-моему, это неприлично - раздеваться перед женщиной. Или он намекает, что платить придётся телом? Да, тяжело живётся здесь иномирянкам, если все мужики их за девок принимают.
Но я ошиблась: шойденец просто хотел мне помочь. Извинился, что ничего другого нет, и посоветовал укрыться рубашкой от солнечных лучей.
- Когда подъедем к Номарэ, заберу. А так вас солнечный удар не хватит.
- А вы как же? - рубашку я приняла и использовала по назначению. Она тоже пахла хвоёй, а не потом, так что брезгливости не вызывала.
- Со мной ничего не случится: у шойденцев не такая чувствительная кожа, как у других рас. А теперь рассказывайте, кто вы. Впереди часа два, так что времени хватит. Считайте это платой за проезд.
Я опешила и издала нечто нечленораздельное. Выдумать фальшивую историю жизни за минуту - за гранью моих умений. И не десяток предложений, а целую книгу. Лучше бы приставал!
Скосила глаза на полуобнажённого шойденца и непроизвольно оценила. Ничего экстраординарного, но смотреть приятно. Без шрамов, отвисшего живота и бурной растительности в духе оборотней. Та, что имелась, на шерсть не походила вовсе.
Шойденец перехватил мой взгляд и прокомментировал:
- Тоэрада, вы точно не принадлежите к древнейшей профессии?
- Я хроникёр, - смутившись, промямлила первое, что пришло в голову.
И, правда, Агния, хватит чужие рубашки нюхать и на чужих мужиков пялиться. А то опять с ума начнёшь сходить, как во время беременности. И пожалеешь потом. Ничего, скоро до Хендрика доберёшься: в этот раз отлынивать от прямых обязанностей он не сможет.
Мысли о муже и дочке успокоили, и я уже не проявляла граничащего с непристойностью любопытства.
- Хроникёр? - приподнял брови шойденец. - Вы?
- Ну да. Я для 'Весника...'.... 'Вестника Вышграда' сведения собираю. О местных жителях тоже. Так что это чисто из научного интереса.
Возница рассмеялся, а мне пришлось доказывать, что строение тела у наших мужчин другое. В итоге покраснела ещё больше и извинилась.
Остаться безымянной не удалось, и я нехотя назвалась. Ничего придумывать не стала - голова плохо соображала. Рассказала, что здесь в поездке по заданию 'Вестника', познакомилась с парнем, а он меня нагло бросил у лешего в избушке. Сообщила ещё чего-то по мелочи, а потом почувствовала дурноту.
Шойденец оказался заботливый: разрешил молчать и посоветовал прилечь, закрыть глаза. Чтобы я могла перебраться на заднее сиденье, остановил самоход на обочине. Помогать не стал, но я сама кое-как справилась. И потеряла сознание.
Пришла в себя уже на кровати и, признаться, испугалась. Вдруг шойденец меня похитил и изнасиловал? Или торговцам живым товаром продал? А то и священникам...
Но оказалось, что я не в борделе, а в нашей гостинице, в нашей с Юлианной комнате. Одетая и нетронутая.
Соседка сидела тут же и толкла что-то в ступе. Наверняка примочки делать будет.