Послушник отскочил от меня, как от чумной заразы, а Совет старцев наверняка записал в сумасшедшие. Нормальная женщина как себя ведёт? Правильно, тут два варианта. Либо: 'Фу, нахал, пальцы откушу!', либо: 'О да, милый, сними с меня всё!'. А я просила руки на груди подержать и ничего не делать. Можно и поверх платья, а не судорожно копошиться под нательной рубашкой и узеньким льняным бельём.
- Мы не некроманты, - сквозь зубы процедил 'старец', утирая пот со лба.
Ничего, я вас до белого каления доведу, сами отсюда пинками выгоните и до гостиницы проводите. Просто диву даюсь: неужели никому в голову не приходило так себя вести, а не сразу заклинаниями швырять?
- Нет, вы некроманты, - упрямо возразила я. - Вот свечи, пентаграмма.
Умолчим, что круг и пятиугольник - фигуры, мягко говоря, разные. Агния Выжга-то это знает, а вот Агния-идиотка точно нет.
Картинно плюхнулась на пол, разрыдалась, начала молить отпустить, подвывая:
- У меня мууууууж, ребёнок, - и концерт по заявкам волчих стай.
Священники плюнули. В буквальном смысле. Самый молодой не выдержал, вскочил и направился ко мне. Потряс перед лицом какими-то дурно пахнущими костями, обсыпал лицо порошком, от которого расчихалась. Решив, что этого мало, дёрнул за волосы - ага, не парик, не оторвёшь. Но больно, зараза!
А священник продолжал измываться, пытаясь отыскать во мне следы ведьмы. Но ожидания не оправдались: никаких пузырьков, никаких кинжалов, шаров, колец и прочих милых чародеям шалостей. Даже кровь из пальца у меня текла настоящая и рана лечиться магией не собиралась.
Я притихла, понимая, что провоцировать дальше чревато, а то убьют.
- Она не ведьма, - наконец объявил священник, мазнув взглядом по моей вздымающейся груди. Вот изверг, сначала избить, потом полапать?
Совет старцев зашушукался, решая, что делать с таким чудом природы, как я.
- Кто твой муж? - священник взял меня за подбородок.
- У вас пальцы грязные и холодные, - плаксиво протянула я. - А муж Хендрик.
- А ты тёплые любишь? - усмехнулся почитатель Бархуса. Остроумный попался, но я подвох чую.
- Я мужа люблю.
Вот так, получи, ехидна, гороховый суп на свадьбу!
Суп оказался что надо: священник скис. Вот ведь, даже не шлюха! И за что меня судить? Видимо, и он пришёл к такому же выводу, потому что со вздохом велел снять с меня оковы и отвести в туалет.
Вернувшись из комнаты раздумий, обрадовалась открытым окнам. С ними и вправду лучше.
Свечи потушили, и я просто стояла внутри круга, заунывно повествуя 'старцам' о своей заурядной жизни, которая ну никоим образом с Академией магии, целительства и общеобразовательных наук имени святого Йордана не связана. А сюда меня утянуло. Как утянуло? Леший знает. Шагала по дорожке - и дошагалась, вдоволь покрутившись в вихре пространства. Зато подцепила мужа и заделала ребёнка.
К счастью, с местными реалиями я более-менее освоилась, а подробностей личной жизни, вроде адреса, священники спрашивать не стали. Зато предложили вступить в Орден.
- А какой? Если вы не некроманты, то кто?
Если мужиков от слова 'некроманты' отныне не будет колотить, то я плохо постаралась.
Мне доходчиво объяснили, что они тоже златорцы, радетели добра и справедливости, а также проводники воли Бархуса. Объяснять пришлось долго - глупые вопросы недалёкой женщины никто не отменял. Куда там допросам ректора - после меня взвоешь! Что священники и делали, опустошив графин с водой.
Орден, говорите? То есть стать засланцем в Златории и всякие пакости строить? А потом свергнуть и убить короля, посмевшего отвергнуть Бархуса? Все эти мысли я вслух не высказывала, просто на ус мотала.
- Итак, дочь моя, согласна ли ты стать одной из нас?
Я крепко задумалась. На полном серьёзе. И попросила расписать, что от меня потребуется.
- Принять Бархуса и волю его как единственно верную.
То есть стать марионеткой-идиоткой. По легенде я уже идиотка, поэтому ничего не теряю. А настоящая я выигрываю: обещания женщины, как ветреные создания, не держат.
- Я подумаю. Тут у вас красиво...
Священники обрадовались и принялись охмурять всякой ересью. Кивала, а сама пыталась запомнить их лица. Наконец пообещала вступить в этот бесов Орден и запросилась домой - ребёнка кормить.
Хм, а отпускать меня не собирались. Но ведь и я послушницей становиться не планировала.
- А меня от молока разорвёт, если дочка сиську не возмёт. Я честно-честно вернусь.
Старцы вновь собрались в кружок и по итогам совещания решили взять с меня страшную клятву. Пусть же икнётся некой Марии Рыльке, именем которой божилась.
Забрала любезно подсунутую литературу о боге и 'обрадовала', что читать не умею. Баласт тут же забрали, велев завтра явиться на Площадь трёх измерений.
- Если не явишься, пеняй на себя, - грозно пригрозил председатель собрания. - Мы убиваем изменников.
Дальше снова были слёзы и клятвы, что я всей душой радею за Бархуса. После чего меня вытолкали из комнаты.
