Она стояла, спрятавшись за выступом стены, и таращилась на меня глазами попавшейся на удочку рыбины.
— Как видите, я не заставил вас ждать… — бросил я на ходу.
И стал подниматься по ступенькам — кегельбан находился в полуподвале.
До самого вечера мой ненаглядный «цветочек» сподобился максимум на десяток коротких фраз. Лилия явно была под впечатлением посещения кегельбана.
Будем считать, что мы хорошо повеселились…
На этот раз было решено нанести удар посерьезней, что называется, без дураков.
Задача, поставленная перед нами Виктором Егоровичем, была однозначной — не допустить продажи с аукциона контрольного пакета акций опытно-экспериментального завода зарубежным фирмам, через каких бы посредников они ни действовали.
К сожалению, игра, начатая покойным Шалычевым, успешно продолжалась уже в верхах его последователями, и завод был практически обречен.
Его разваливали, как только могли.
Сначала прекратили финансирование заводских программ, а затем без особой надобности сменили директора и главного инженера, поставив на их место слабовольных рвачей, готовых за доллары мать родную продать.
И началось…
Рабочим по полгода не выплачивали зарплату, а если что-то и платили, то в основном бартером — продуктами, которые втридорога поставляли коммерческие структуры.
Замораживали счет, отключали за неуплату электроэнергию, распродали здания всех детских садиков, тем самым заставив уволиться около двух сотен многодетных матерей, работавших в цехах сборки точной механики и электроники…
Короче говоря, провоцировали полный бедлам.
И тем не менее завод жил.
Даже когда все-таки с треском выгнали проработавших чуть больше года директора и главного инженера, заводские спецы сумели заключить несколько выгодных контрактов на поставку в арабские страны и в Индию военной продукции, считающейся «ширпотребом», — ведь основной функцией завода было изготовление техники нового поколения.
Но все равно завод решили акционировать.
И главную партию на торгах должен был вести «Витас-банк».
Не оставалось ничего иного, как скомпрометировать руководство банка. Благо поводов для этого хватало: разведкой было установлено, что «Витас-банк» занимается отмыванием денег от продажи наркотиков и военной техники.
Не говоря уже о его операциях по незаконной переброске на зарубежные счета огромных сумм, «заработанных» нашими доморощенными мафиози на продаже сырья, как в случае с бывшим губернатором Шалычевым.
К сожалению, по официальным каналам правоохранительные органы работать пока не могли, потому что на государственном уровне еще не были подписаны соглашения о совместной работе с Интерполом и спецслужбами других стран по выявлению «грязных» денег, их возврату и наказанию виновных.
Перед нами стояла очень серьезная задача перехватить огромную сумму в долларах, которую везли курьеры, чтобы передать представителям «Витас-банка».
Информация, полученная по каналам военной разведки, была скудной: деньги спрятаны в тайнике рефрижератора, следующего из стран Балтии через Белоруссию.
Кто их везет, номер тягача и прицепа, количество охраны и где состоится передача наличности, мы не знали.
Известно было только то, что это деньги от продажи стрелкового оружия и предназначались они профинансировавшему сделку «Витас-банку».
В общем, пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что…
Мы совещались почти до полуночи, все в том же подземном бункере — мне пришлось посетить его еще раз.
Встречаться где-то в городе Виктор Егорович отказался наотрез. Не ровен час, заметит кто повышенный интерес ГРУ к нашему региону и пиши пропало.
Зароются наши «клиенты» на недосягаемую глубину, прикроются сверху железобетонными связями — и бей по ним тогда даже из пушек крупного калибра, получишь разве что от мертвого осла уши.
Мне не понравилось только одно: когда я спросил, кто преследовал нас с Латышевым от Центрального банка в первый приезд, Виктор Егорович нахмурился и дал понять, что вопрос неуместен и относится к компетенции разведки.
Если честно, мне вообще было неприятно мое двусмысленное положение.
Я уже понял, что Латышев — сотрудник ГРУ, бывший или настоящий. И только ли компрометация «Витас-банка» заставила руководство военной разведки бросить в наш город такие силы?
Судя по тому, как лихо внедрили моего нового шефа в УБОП, операция имела солидный размах. Не говоря уже о самом Викторе Егоровиче, который при своих полковничьих погонах разговаривал с Латышевым, равным ему по званию, по меньшей мере как генерал.
А эти два лба, Волкодав и Акула?
Я прошел проклятый Афган, видел смерть во многих обличьях, сам стрелял и убивал, но когда я встречался с ними взглядом, то меня брала оторопь.
За их фривольными смешочками и гусарской бравадой маячило нечто такое ужасное, что хотелось бросить все к чертовой матери, в том числе и службу, и бежать, пока сил хватит, куда глаза глядят.
И еще я изредка задумывался над проблемой, вдруг выросшей из макового зернышка едва не до небес: что будет со мной, когда закончится операция по «Витас-банку»?
