– Спасибо, капитан, мы успели это заметить, – съязвил Блумберг. – Однако астероид, видимо, не в курсе этого и знай себе разворачивается…
Очередной мягкий толчок вновь заставил Ричарда шире расставить ноги и уцепиться за раму иллюминатора. Звезды, которые до этого медленно, едва заметно для глаз, двигались по небосводу, вдруг замерли – астероид прекратил вращение вокруг своей оси. Где-то в дальнем конце коридора, а, может, и на другом уровне, что-то с грохотом упало и рассыпалось по полу. Звук был столь резким и неприятным, что Ричард поморщился.
– Айво, – позвал он, – а это не может быть столкновение с другим астероидом?
– Может быть… а может и не быть. Откуда я знаю, Ричи?
– Ну, ты же все-таки у нас наука!
Блумберг высокомерно промолчал.
– Капитан, а вы что думаете? – переключился Сноу.
Волков, похоже, не спешил отвечать.
– Эй, капита-ан! – повторил Ричард. – Вы что там затихли?
Но ответом снова была тишина.
– Айво, ты там рядом – двигай к капитану! Я сейчас буду.
Ричард помчался к двери. Хотя «помчался» – не тот термин, которым можно было охарактеризовать те судорожные движения, при помощи которых в условиях слабой гравитации он пытался припечатывать к полу магнитные подошвы ботинок и продвигаться вперед. Скорее, это напоминало раскачивающуюся поступь богомола, пытающегося запугать противника. Вырулив, наконец, в коридор, он забухал ботинками по полу.
Спустя несколько минут, тяжело дыша, он остановился рядом с Блумбергом. Начальник научного отдела КОНОКОМа молча стоял перед раскрытой дверью. На стене рядом виднелась индикация: «Блок С-7. Трансформаторная».
– Что? – выдохнул Сноу.
Блумберг продолжал стоять не шевелясь. Тогда Ричард просто отодвинул его в сторону и зашел.
На первый взгляд ничего особенного здесь не было. Стояли большие электродвигатели и трансформаторные установки – в блоке С-7 находилось энергетическое сердце всей станции. Киловатты энергии от солнечных батарей, расположенных на поверхности астероида, стекались сюда, в своеобразный электрический резервуар, концентрировались, хранились и распределялись в соответствии с потребностями станции и программой, заложенной в компьютер. Однако что-то тут было не так. Сноу обернулся и вопросительно посмотрел на спутника:
– Айво, что тебя смущает?
Блумберг, наконец, пошевелился и тоже шагнул в трансформаторную:
– Как только мы прибыли на станцию, меня сразу поразила тишина…
– О чем ты говоришь, Айво? Какая тишина? Мы здесь так нашумели!..
– Дело не в нас, дело в станции, Ричи. Прислушайся.
– Подожди, Айво, где Волков? Куда он запропастился?
– Я здесь, господин Сноу, – раздалось за спиной.
Ричард и Айво обернулись: капитан стоял в коридоре и имел несколько растерянный вид. В руках он по-прежнему держал фомку.
– Вот и это тоже… – тихо проговорил Айво.
– Что – «это»? – вспыхнул Ричард. – Договаривай!
Будто не слыша Сноу, Блумберг обошел Волкова и остановился перед ним.
– Капитан, вы ведь вошли в блок С-7 перед нами? – с утвердительной интонацией спросил Айво.
Русский кивнул.
– А теперь вы появляетесь у нас за спиной в коридоре. Как это объяснить?
– Не знаю, господин Блумберг, – замялся Волков. – Я зашел и сделал несколько шагов вперед. Почти сразу увидел еще одну дверь, пошел к ней. А тут оказались вы…
– Пространственная петля, – пробормотал Айво.
– Что? Откуда здесь пространственная петля? – удивился Ричард. – Насколько я знаю, известен лишь один научно подтвержденный случай замкнутой кротовой норы[13]. Это было… дай бог памяти…
– Это произошло в 2248 году на планете Эридан в системе Бетельгейзе. Совсем недавно я прочитал отчет об этом в нашем архиве – потребовалось освежить память в связи с другим любопытным делом, – продолжил Айво. – Однако…
– Подождите, господин Блумберг, – взволнованно перебил его Волков. – Но ведь наши космические корабли-субпространственники разве не пользуются при перелетах этими же кротовыми норами?
