Такой бой разгорелся у меня перед глазами совершенно неожиданно, оборванцы с дрекольем прорвали строй гвардейцев, и завязалась резня. Гвардейцы лучше вооружены… Ну да, а что тут такого? Когда у противника палки да ножи, мечи и копья оказываются не хуже автомата Калашникова. Ну так вот, гвардейцы лучше вооружены, но местных больше. И гранаты никак не использовать, своих же посечь можно.
Коренные жители выглядят колоритно. Оборванцы, это ещё самое мягкое, что про них сказать можно. Грязные, колтунистые и вонючие, в каких-то обносках, обмотанных вокруг тела, чтобы не спадали, худые и жилистые, а уж злобы-то в каждом как у троих моих.
Строй гвардейцев дрогнул, кто-то упал, кто-то закричал.
Впрочем, военная звезда местных быстро склонилась к закату, в бой вошел резерв, самые лучшие рубаки Гвардии, дворяне и бывшие воины. Этот-то строй оказался покрепче! Прикрылись щитами, ощетинились мечами и мигом порубили оборванцев на колбасу.
Было недалеко от меня, я разглядел в подробностях, как слитными, плавными движениями клинков человекам отрубают руки, порубают ноги, вырубают ребра и разрезают горло.
И с некоторым оцепенением понял, что картина эта меня как-то… Не то чтобы не трогает. Просто не касается.
Где-то я читал, что сейчас должно быть такое ощущение, что как будто смотрю фильм. Да где уж там! В фильме такое увидев, я б проблевался. А вот тут, в реальной жизни, все проходило как-то легче. Разрубили человека на сто кусков? Ну да ничего, и не такое тут бывает. Вспомнить хотя бы подвал графа Урия, будь он неладен…
Главное, чтобы вот это все, вот этот выездной филиал мясобойни не оказался зря. А если у меня все получится, то это далеко не будет зря! Если у меня получится, то тут будет большой, чистый и светлый район, по ночам будут зажигать газовые светильники, а то и электрические фонари, а по мощеным, а то и заасфальтированным улицам будут чинно–мирно гулять викторианские пары, средний класс, денди те ж самые, люди будут спешить домой к сытному ужину и к детям, проверять уроки, заданные в школе, а не выцарапывать долю от украденного на улице. И никому, никому больше в голову не придет продавать своего новорожденного ребенка!
Сплюнул, оглянулся.
Мойка словно сошла со страниц ужасов средневековья. Старые, покосившиеся и ветхие дома, улицы, похожие на протоптанные канавы, в которых застоялась мутная серая вода, высокие, выше крыши кучи спрессованного мусора в самых неожиданных местах.
Дома вообще — отдельная песня. Тут строили их не из бревен, как во всем остальном городе, а из жердей скорее. Перемазанные меж собой глиной и сухим навозом, с низкими, покосившимися крышами. Дверей и окон нету, висят рваные занавески, из ткани или из плетеной соломы, на веревках сушится рваное белье. Журчат многочисленные ручьи, пересекают улицы, а то и образуют их, журчат себе по центру, в грязи, среди редких обдерганных кустиков.
В нос бил отвратительный запах. Даже не поймешь, что же это такое. То ли дерьмо, то ли трупная вонь, то ли пища протухла. Воняет все и разом, в воздухе висят пласты отвратительной вони, хоть ножом нарезай да складывай. А теперь ещё и присоединился тухлый запах венозной крови.
— Ваше Величество! — Барон Шорк оказался впереди, меня прикрыла охрана. Передо мной возникли щиты, здоровенные, прямоугольные.
— Что?
Через небо наискосок пролегали черные дымные следы. Штук пять враз, потом ещё штук пять, потом ещё штук пять. Ракеты, что ли? Что это за…
— Они пускают зажженные стрелы! — Сказал барон Шорк.
Ага, а я уж испугался. Думал, что это ракетный обстрел.
Пара домов украсилась султанами дыма. Что это они быстро так занялись? Разгореться им не дали, конечно же, Волин толкнул в плечо пребывавшего в задумчивости Феликса, указал на разгорающийся пожар, и к ним уже спешила моя пожарная команда с ведрами наперевес.
Мойка стремительно вымирала перед войском. Кто-то не успел сразу, кто-то успел раньше. А кто-то и не знал, куда же бежать. От дома-то, какой бы он не был разваленный, но свой… Куда из дому-то побежишь? Особо когда у тебя семеро по лавкам и семеро под лавками, мал–мала меньше?
Верно, никуда. Вот и эти никуда не убегали, из-за каждой занавески в нас били опасливо–заинтересованные взгляды. В дома уже стучались отряды эвакуации, вытаскивали местных жителей.
Мимо меня медики протащили пару носилок с ранеными в тыл. За ним потянулась небольшая вереница пленных, угрюмых старух с седыми космами, прижимавшихся к ним детей. Пару местных мужчин, вздумавших махать ножами, пристрелили из самострелов. Третий, видя такое дело, нож наземь и руки в гору… Ого, тут такой жест знаком, надо же? Его скрутили, веревку на локти, и тоже в толпу пленных, угрюмо двигавшихся по улице.
А мои-то… Вот хорошо работают, научились!
Пожарные сноровисто заливали водой дымящиеся обломки.
— Ваше Величество, надо быстрее идти вперед. — Сказал граф Нидол Лар. — Ваше Величество, они могут поджечь дома!
— Сильно им это поможет. — Хмыкнул я, показывая на пожарную команду. Те как раз работали ведрами, заливая занявшийся после взрыва дом. Головешки зашипели, исходя дымом.
