— Откуда ты столько знаешь? — спросил Тэюн спустя пару минут молчания.
— В смысле?
— Ну, как играть, — пояснил Тэюн. — В детстве мы же с тобой вместе учились, оба были… самоучками. Но сейчас ты совсем как профессионал говоришь. Мы вроде постоянно общаемся, когда ты успел?
Хару на мгновение опешил. Ему и в голову не могло прийти, что внезапные знания могут удивить лучшего друга. Хару и так казался немного странным своим близким. Раньше он был достаточно… пассивным. Большую часть времени проводил за чтением, лишь с лучшим другом немного «оживал». Антон же — из тех людей, у которых шило в попе сидеть спокойно не дает. После слияния двух личностей получилось что-то среднее. Его внезапный интерес к истории семьи, игра на гитаре, выраженное недовольство поступками отца — это не осталось незамеченным. Близких это радовало и огорчало одновременно: все считали, что в этом виновата травма.
Это натолкнуло Хару на мысль о том, как сейчас ответить Тэюну.
— Обещай, что никому не скажешь, — потребовал Хару.
— Когда я разбалтывал твои секреты? — обиделся Тэюн.
— Когда не знал, что это секрет, — улыбнулся Хару и тут же начал объяснять: — Просто… это странно, и я не хочу, чтобы кто-то об этом знал. Когда Ёну на меня налетел и я вырубился, мне… как будто приснилось, что я был другим человеком.
— Вспомнил прошлую жизнь? — в голосе Тэюна был ужас напополам с восхищением.
— Скорее, придумал ее, — осторожно ответил Хару. — Я проверил — не было никогда того человека, которым я был во сне. Но при этом мне передались некоторые знания, которых у меня не было раньше. Я как будто знаю, как играть на гитаре и… ну, еще я знаю русский язык.
— Русский язык⁈ — почти закричал Тэюн. — Офигеть, как классно… Слушай, это в каком-то сериале было: иногда после клинической смерти люди обретают способности, которых у них не было ранее.
— Только у меня не было клинической смерти, — заметил Хару.
— Видимо, от удара головой такое тоже возможно, — легко ответил Тэюн. — А еще что-то полезное ты теперь знаешь?
— Учился бы я играть на гитаре и петь, если бы у меня в памяти был способ заработать много денег? — иронично поинтересовался Хару.
— Ты можешь стать переводчиком…
— Только односторонним, — вздохнул Хару. — В общем, я не могу говорить по-русски. У меня есть знания, но нет навыков. Понимаешь, о чем я?
Тэюн задумался на секунду, а потом уточнил:
— Ты знаешь, как играть на гитаре, но твое тело не умеет? Но со знанием языка-то что не так?
— А то, что мое произношение таково, что мой русский больше похож на китайский.
Тэюн засмеялся, но тут же заметил:
— Но ты можешь тексты переводить…
— Мое выдуманное альтер-эго академическими успехами не блистало и за сочинения у него был низкий балл. Вообще не представляю, как писать тексты на русском. А с русского на корейский… кому это вообще нужно? Так что… как таковой пользы для жизни я не приобрел. Кроме одной ма-а-аленькой детали. У русских просто огромное количество бесплатных уроков по всему подряд. И книги в бесплатном доступе легко качать. На английском, скорее всего, больше, но русский-то я теперь понимаю идеально, так что…
Тэюн кивнул, а потом задал вопрос, который заставил Хару осознать кое-что важное о себе:
— А ты думаешь ведь по-корейски?
Хару замер на мгновение. Он и не заметил, но думает он действительно по-корейски, причем уже давно. Когда очнулся в больнице, мысли были на русском, но после первого же полноценного сна в новом теле он начал думать по-корейски. То есть от Антона реально остаются лишь крохи. Впору самому поверить в то, что он рассказал Тэюну: что Антон ему просто приснился.
— По-корейски, — ответил он, когда Тэюн ткнул его в плечо, требуя ответа.
На изучение первых трех песен ушла почти неделя. А на следующей неделе они выучили семь. Но не все отрепетировали так хорошо, как им бы хотелось.
Хару сильно уставал и вырубался, едва голова касалась подушки. По вечерам начал с Тэюном ходить в парк на турники, заниматься. Зарядка с дедушкой, конечно, хорошо, но хотелось чего-то большего. От физкультуры он все еще был освобожден — ему можно делать разминку и бегать, но нельзя сдавать нормативы и играть в командные игры, чтобы избежать травм. Физической активности не хватало.
Летом Антон занимался воркаутом, но это было, скорее, хобби, поводом встретиться с друзьями. Это не о здоровом образе жизни, потому что по пятницам они час висели на турниках, а потом шли пить пиво. С наступлением зимы уходили в качалку. Не в пафосный фитнес-клуб, а в небольшой зал в полуподвале, где единственный тренер был одновременно и владельцем.
