Можно влюбиться с первого взгляда? Конечно, можно. Если не считать того, что в невесту друга влюбляться вообще-то нельзя. А если друг ведет себя по отношению к собственной невесте как скотина? Тогда можно считать его бывшим другом, выбить его новые американские зубы, а там — будь что будет…А будет свадьба. Ксюшка, как и все девочки, мечтала выйти замуж за миллионера. По крайней мере, она именно так объяснила мужу причины своего поступка: все, что осталось непотраченным от ее многомиллионного выигрыша, она перед свадьбой положила на банковский счет жениха. Таким образом, он стал миллионером, а она вышла замуж за миллионера. Очень Ксюшкина логика. К этой логике Лешему еще долго привыкать — наверное, всю жизнь.
Больше всего он не любил режим дня. Подъем во столько-то ноль-ноль. Завтрак по дороге к лифту. К определенному часу на работу. В одно и то же время обед. Сидеть от и до. Приходить домой, ужинать перед телевизором, спокойной ночи, малыши, завести будильник, лечь засветло, чтобы опять проснуться ни свет ни заря. Главным образом, из-за этой своей антипатии к упорядоченной жизни он и бросил вполне хорошую — не считая необходимости сидеть от и до — работу и несколько лет назад ушел в свободный полет, который, правда, оказался тоже не таким уж свободным. Конечно, с занудством конторской рутины никакого сравнения, но тоже пакости хватает. Например, такой, как прибытие твоего поезда на станцию назначения в пять утра, да еще такого не по-летнему пасмурного утра. Хорошо еще, что проводница Людочка разрешила ему маленько задержаться в купе, чтобы не слеша помыться-побриться, одеться и оглядеться. Кипятком он с вечера термос зарядил, чтобы не шастать по вокзальным буфетам, а тяпнуть стаканчик растворимого кофе, не отходя от ставшей за ночь родной нижней полки. Так что все не так уж и плохо. Не считая того, что еще нет шести. Ну, куда бедному крестьянину податься в шесть утра, да еще в совершенно чужом городе, да еще если этот город — Москва?
Странно, но Москва действительно казалась ему чужой. Сколько он здесь не был? Года два, наверное. Отвык. Или Москва так изменилась?
Он побродил по Курскому вокзалу, без особого любопытства замечая изменения. Так, ничего особенного. Побольше товаров и услуг. Все те же товары, все те же услуги. Ничего нового, не считая нового «Стиморола» с еще более устойчивым вкусом. Охраны вроде стало побольше. А народу — поменьше. Или это из-за раннего часа?
Ну, в конце концов, не такой уж и ранний час. Уже вполне можно позвонить Марку. Почему он один должен страдать? Пусть и Марк проснется с рассветом. Сам же в гости приглашал. Так вот — целуйте меня, я с поезда.
Марк снял трубку после первого же гудка.
— Леший, это ты? Ну, здорово, ну, я рад, ну, молодец!
Голос у него был совершенно не сонный, бодренький такой голосок. Это возмутительно.
— Я тебя не разбудил? — удивился Алексей. — Или ты вообще не ложился?
— Да я всегда рано встаю, — объяснил Марк. — У меня теперь са-а-авсем другая жизнь… Ну, потом наговоримся. Ты с вокзала? Вот что, мне сейчас отъехать надо, где-то до двух-трех часов. Ты давай прямо сюда, ключ я в сто шестой оставлю. Поешь, поспишь, ну, все такое. А потом я приеду и повезу тебя в Павловку, к тете Наде. Там у нее один человек живет. Я тебя с ним познакомлю…
Голос у него был ужасно таинственный.
Алексей не выразил никакого любопытства, поэтому Марк тут же раскололся:
— Этот человек — моя невеста. Вот так. Ее зовут Оксана.
— А может, потом как-нибудь? — буркнул Алексей. — Может, я лучше к Лариске заеду? У тебя свои планы, что мне под ногами путаться…
— Знаешь что, — помолчав, строго сказал Марк. — Не двигайся с места. Я через пятнадцать минут за тобой заеду. Часок у меня будет, так что посидим, поговорим…
Что и требовалось доказать. Алексей повесил трубку и подмигнул своему отражению в табличке «01, 02, 03». Он не потерял формы. А Марк все тот же.
Марк был на тот. То есть до такой степени не тот, что Алексей его просто не узнал. Даже не понял сначала, чего этот тип прется прямо на него, раскинув руки и сияя ослепительной улыбкой а-ля «Мистер Америка». Мистер Америка с налету заключил его в благоухающие не нашим парфюмом объятия и растроганно сказал Маркушиным голосом:
— Леший! Ну, хоть бы сколько-нибудь изменился! Ну, как из холодильника!
— Зато ты… ну, Маркуша! Нет слов, — честно признался Алексей. — Потрясен. Раздавлен. Убит. Ты что, банкиром заделался?
— Вообще-то да, — неожиданно сказал Марк. — В смысле — я работаю в банке. И знаешь, перспективы вполне… — он поплевал через плечо и потянул Алексея к стаду машин на стоянке. — Пойдем, по дороге поговорим.
Еще раз Алексей остолбенел перед мягко сияющим «BMW», дверцу которого Марк открыл с подчеркнутой небрежностью.
— Я смотрю, ты вовсю процветаешь, — с подчеркнутой же завистью сказал Алексей. — Ну, просто новый русский, не считая того, что старый еврей.
— Я же не еврей, ты же знаешь! — вскинулся Марк.
— Шучу, — успокоил его Алексей. Он забыл, что у Марка мало того, что болезненный пунктик по поводу имени, так еще и чувства юмора нет. То есть вообще. Напрочь. И вот ведь что удивительно — у всех его жен было вполне нормальное чувство юмора. Конечно, с поправкой на женскую логику. И ничего, со всеми Марк прекрасно уживался. Вплоть до развода.
— Новая невеста опять двухметровая блондинка с голубыми глазами? — почти утвердительно сказал Алексей. Все жены Марка были похожи, как близнецы. Совершенно непонятно, почему он менял одну на другую. — Бой-баба из купеческого сословия? Папа — замминистра, мама — президент фирмы «Рога и копыта», бывший муж — дипломат, брат — рэкетир?
