– Это бывает, со мной сто раз так было… – Алексей не особенно задумывался над тем, что говорить. Ему просто хотелось, чтобы она сидела рядом. Ему хотелось слушать ее чуть осипший от слез голос, и угадывать в темноте ее прелестную заплаканную мордашку, и вдыхать волшебный запах ее волшебных волос. – Это со всеми так бывает. Кажется: ну все, никаких сил больше нет. А потом: раз – и вдруг все меняется. И опять жить интересно.
– Интересно? – Оксана саркастически хмыкнула и шмыгнула носом. – Это что же такое должно измениться, чтобы жить стало интересно?
В ее голосе слышалась горечь. И злость. Алексей помолчал, борясь с острым желанием опять взять ее на руки и укачать, как ребенка, вздохнул и сказал:
– Ну, мало ли… Защита диплома, например.
Она хмыкнула еще саркастичнее и еще сильнее качнула гамак.
– Или, скажем, изменение семейного положения, – продолжал он там же ровным тоном. Она уперлась в землю пятками, затормозив движение гамака, и буркнула:
– Поздно уже. Я спать хочу.
– Или, например, крупный выигрыш, – не обращая внимания на ее слова, продолжал Алексей.
Она опять качнула гамак и подтянула ноги, устраиваясь рядом с ним теплым уютным комочком.
– Вам тетя Надя сказала?
– Нет, Марк.
– А-а… И что мне теперь делать? – В ее голосе слышался искренний интерес.
– Знамо дело, что, – авторитетно ответил Алексей. – Потратить все поскорей, чтобы голова не болела.
– А на что? – Она даже наклонилась к нему, пытаясь в темноте увидеть его лицо.
– Да на что хочешь! Ведь ты же хочешь чего-нибудь?
– Я хочу дом купить. Бабушке и дедушке, – мечтательно сказала Оксана. – Самый лучший.
– Со всеми удобствами? – озабоченно поинтересовался Алексей.
– Со всеми, – решительно подтвердила Оксана. – Но за городом. И чтобы сад был. Большой. Или даже огромный. Это дорого?
– Безумно дорого. Миллиона на два потянет.
– Ух, здорово, – обрадовалась она. – Тогда я еще хочу лошадь, собаку и пистолет.
– Лошадь у меня есть, – похвастался Алексей. – А собак аж четыре штуки, не считая бродячих. Все бродячие всегда почему-то возле моего дома пасутся.
– А пистолет есть? – затаив дыхание, шепотом спросила Оксана.
– Охотничье ружье есть. Старинное. Отец подарил.
– Ружье – это тоже хорошо, – задумчиво сказала она. – А почему тебя Лешим зовут?
Алексей не удивился внезапному обращению на ты, но волна горячей радости обдала его с такой силой, что он даже дыхание задержал и зажмурился.
– Почему? – Она еще ближе наклонилась к нему, задев его плечом.
– Потому что я в лесу живу, – хрипло сказал Алексей. – Потому что я дикий человек, нецивилизованный. Серый и неграмотный. Небритый и нестриженый. И таким желаю предстать.
Оксана тихонько засмеялась, совсем так же, как смеялась, когда слушала Жванецкого. Алексей положил руку ей на плечи, слегка притянул к себе и, наклонившись, близко заглянул в лицо. Почувствовав, как она вдруг вся сжалась, быстро чмокнул в нос и отпустил. Оксана вздохнула, опять коротко засмеялась и с интересом спросила:
– Ты все мои косточки съел?
– Что? – удивился он. – Какие косточки? А-а… абрикосовые. Нет, не все. Половину тебе оставил. Я щедрый.
Она опять вздохнула и сказала теплым голосом:
– Знаешь, мне кажется, я тебя тыщу лет знаю.
– Это ты такая старая? – ужаснулся Алексей, утопая в новой волне горячей радости.
– Не считая того, что я такая мудрая, – гордо сказала Оксана. – По-моему, вот-вот светать начнет. Или мне так кажется? – Она вдруг ахнула, резко наклонилась вперед и свалилась на землю. Не успел Алексей испугаться, как она засмеялась, завозилась под гамаком и встала. – Буксир, скотина бестолковая… Чуть до смерти не напугал. Тапку мою нашел, принес и на ногу мне надеть хотел. Не на ту!
– Действительно, бестолочь, – согласился Алексей. – Я бы обязательно на ту ногу надел. Я умный.
– Ты правда умный, – подтвердила Оксана. – Даже удивительно, откуда у Марка такой… – Она вдруг замолчала, вздохнула и сказала скучным голосом: – Я же просплю все царствие небесное. Мне завтра постирать нужно, книги библиотечные собрать, починить кое-что… И еще в этот китайский кабак неизвестно в чем идти. Ужас какой-то… Пойдем спать, да?
– Пойдем.
Алексей поднялся, взял ее за руку и повел в дом, хотя никакой необходимости в его руководящей деятельности не было – уже и правда светало. Не считая того, что Оксана, судя по всему, могла бы найти дорогу и сама, даже в полной темноте.
На внутренней закрытой веранде они остановились, улыбнулись друг другу и разомкнули руки.
– Спокойной ночи, – сказал Алексей, не двигаясь с места.
– Где ночь? Какая ночь? Не вижу никакой ночи, – сказала Оксана, тоже не двигаясь с места.
– Виноват. Исправлюсь, – покаялся Алексей. – Спокойного утра.
– То-то… – Оксана потерла кулаками припухшие от слез глаза и сладко зевнула. – И впредь чтобы не повторялось. Спокойного утра.
Они опять улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны: он – в отведенный ему гостевой закуток на застекленной веранде, она – в свою крошечную темную комнатку, пропахшую абрикосовыми косточками.
