– Ну что, друг Леший? Молодец ты, не будем скрывать.
И вздрогнул от неожиданности, услышав совсем рядом внезапный, короткий, заразительный Ксюшкин смех. Он обернулся на этот смех, невольно улыбаясь, а когда увидел ее, и вовсе расплылся до ушей. Ксюшка была в знакомом ему черном купальнике, в черных же высоких резиновых сапогах и в огромном цветастом клеенчатом фартуке, полном чего-то, по-видимому, тяжелого, потому что завернутый вверх край фартука Ксюшка поддерживала обеими руками с заметным напряжением. Она была очень загорелая, очень румяная, очень лохматая, очень красивая, очень нелепая, очень смешная, очень милая… Она была очень Ксюшка, очень-очень Ксюшка, просто до такой степени Ксюшка, что даже отсутствие ужа и шляпы из рекламного плаката кока-колы не портило впечатления.
– Ты что это тащишь? – поинтересовался Алексей, привычно утопая в ее медовых глазах. – Это ты ужей столько наловила?
– Это я огурцов столько насобирала, – гордо сказала Ксюшка и оттопырила край фартука, показывая ему кучу маленьких пупырчатых огурчиков. – Красивые, правда? Солить буду. Сама.
– Молодец, – одобрил Алексей и шагнул к ней, подхватывая край фартука. – Дай-ка мне… Вон как нагрузилась, надорвешься еще.
– Не-а, – весело ответила Ксюшка, но охотно отдала ему край фартука и стала распутывать узел завязок, туго стянувших тоненькую талию, и стаскивать через голову грубое клеенчатое оплечье, а Алексей, одной рукой придерживая огурцы, другой помогал ей выпутаться из этой пестрой клеенки и все время касался ее рук, и волос, и плеча, и щеки… И был счастлив большим, теплым, спокойным счастьем. И чего он, дурак, метался-то? Ксюшка не уехала. И не собиралась уезжать. Но если бы даже и уехала, внезапно понял он, вряд ли что-нибудь изменилось бы. То есть, конечно, все изменилось бы, но самое главное осталось бы прежним: Ксюшка осталась бы Ксюшкой. На другом конце земли, на другой планете, в другой галактике – все равно Ксюшка была бы сама собой. И это было удивительно и прекрасно. Но все-таки хорошо, что она не уехала…
– Как-то уж очень быстро ты столько огурцов собрала, – удивился Алексей, волоча тяжелый узел в дом. – За пятнадцать минут! Может, ты чемпионка по собиранию огурцов?
– Ага, чемпионка, – охотно согласилась Ксюшка. – Только я их еще утром собрала… А сейчас просто несу из пункта А в пункт Б.
– А чего ты сапоги напялила? Может, между пунктами болото было?
– Крапива, – объяснила Ксюшка. – И к тому же, когда босиком, я все время на что-нибудь острое напарываюсь. А тапки опять потеряла.
– Собаку надо срочно заводить, – посоветовал Алексей. – Чтобы тапки искала. И корову – чтобы крапиву ела.
Он болтал, болтал, болтал какие-то глупости, что в голову придет, потому что не решался задать самый главный вопрос. Но Ксюшка этот незаданный вопрос каким-то способом, наверное, сама услышала. У крыльца остановилась, стряхнула с ног сапоги, поднялась на веранду и у самой двери, не оглядываясь, сказала:
– Сначала собаку. А корову – весной. А то на зиму кормов нет, что я с ней зимой делать буду?
– А что ты вообще зимой делать будешь? – не выдержал Алексей, радостно представляя Ксюшку в черном купальнике, в пуховом платке и растоптанных валенках, топающую из пункта А в пункт Б через огромные сугробы.
– Да мало ли… – Ксюшка помолчала и так же не оглядываясь нерешительно сказала: – В институт готовиться буду.
Нет, она его с ума сведет. Не считая того, что уже свела. Одно дело – радоваться тому, что Ксюшка вообще есть на белом свете, точно зная, что она есть не где-нибудь, а рядом… Совсем другое дело, если она все-таки уедет. Совсем, совсем другое дело…
– Значит, все-таки Америка, – сухо сказал Алексей. – Я понимаю. Такие возможности…
Ксюшка резко повернулась к нему, сердито тараща глаза и хмуря тонкие коричневые брови, и почти закричала:
– Что хоть вы все с этой Америкой ко мне привязались?! Что хоть вам всем так хочется меня куда-нибудь отправить?! Я здесь хочу жить! Мне этот дом нравится! И я никуда не поеду, даже и не надейтесь!
– А я даже и не надеялся, – глупо сказал Алексей. – То есть, я что хотел сказать… Я не хочу, чтобы ты уезжала. И даже наоборот… Просто ты сама говоришь: учиться, учиться… В институт готовиться… Ну вот я и подумал…
– Я в нашем сельскохозяйственном учиться хочу, – по инерции сердито сказала она. – На ветеринара. Я уже давно решила. А все как с ума посходили: Америка, Америка! Чего я там не видела?
– Действительно, – с готовностью подтвердил Алексей. – Чего ты там не видела? Все, что надо, ты там уже видела. Правда ведь?
– Правда, – сердито отрезала Ксюшка, глядя на него, и хотела еще что-то сказать, но вдруг замерла с открытым ртом, захлопала ресницами, расплылась в улыбке до ушей, фыркая и кусая губы, и не выдержала, начала хохотать, отворачиваясь от него и закрывая лицо руками.
