— Знаешь, Вершигора, это Вышегородский тогда приказал вытащить тебя с того света. Я спросил, зачем нам это нужно? И старик ответил: мы можем прожить без вашей помощи, но вы без нас — никогда. Ты ведь не считаешь меня преступником, Вершигора, потому что понимаешь всю дурь наших законов, ставящих меня на одну доску с грабителями и убийцами. Я торгую произведениями искусства и живу, к слову сказать, в обществе, где издевательство над правами человека давным-давно норма. Я могу, если хочешь, даже сесть на скамью подсудимых. Но только вместе с тем обществом, которое заставило меня жить по своим законам. Но этого не будет никогда.
Так что хватит даже пытаться заставить меня беспрекословно выполнять твои ценные указания. И вообще — это не мой уровень, полковник. Будешь согласовывать свои действия с Рябовым. Думаешь, я не понимаю, почему сегодня впервые за все эти дни остался без охраны. Вряд ли Сережа ожидал от тебя такой наглости. Спасибо за теплый прием. И будь здоров.
— Вернись, — тоном приказа бросил мне в спину Вершигора.
— Ты что, мне очередное воинское звание присвоить желаешь? — сказал я, держась за дверную ручку, — так это вряд ли получится. В своем деле — я маршал, не меньше. Чего тебе еще нужно?
— Пистолет свой забери, — сказал Вершигора и подтащил к себе очередную порцию бумаг.
Я шел по тускло освещенному коридору и думал о том, что в затрепанной фразе «Мафия бессмертна» есть глубокий смысл. Чего хочет мафия? Денег и власти. Деньги дают власть, а власть дает деньга. Это замкнутое кольцо сделало мафию неуязвимой. С организованной преступностью можно бороться. Победить ее нельзя. Даже если государство рухнет, на его обломках снова возникнет сообщество людей, стремящихся к деньгам и власти. И так будет всегда. Самое печальное для Вершигоры, он понимает это, но никогда и никому не признается. Особенно будучи начальником управления по борьбе с организованной преступностью. Борьбе, изначально обреченной на поражение.
Ночная прохлада освежила чуть гудящую голову, я медленно подошел к своей «Волге», в которой с виноватым видом застыл Рябов, но у меня почему-то уже не оставалось сил злиться на Сережу. Рябов знает, что делает, в этом я убеждался неоднократно. Вдобавок стиль нашей совместной работы позволяет и мне преподносить Рябову очень интересные сюрпризы.
Еще ни один человек не смог упрекнуть меня в жадности. Но когда Рябов положил на стол распечатку, глаза на лоб выскочили не ниже, чем у обычного человека перед прилавком после очередного повышения цен. А вообще к концу рабочего дня настроение у меня было бодрое, как и положено директору преуспевающей фирмы. Я с удовольствием крутил кассету, которая доказывала — нет в городе кабака лучше «Среды». Давал интервью вальяжный Дюк, глядя на него никто бы не поверил, что еще совсем недавно этот трус чуть ли не бился в падучей, отказываясь идти на работу. А галерея «Прометей» снова организовала выставку молодых художников и какой-то лысо-бородатый дядя захлебывался по этому поводу от восторга минут двадцать, не меньше, аж мне надоедать стало, что тогда говорить о посторонних людях. Ну и, конечно, масса комплиментов в адрес фирмы «Козерог». Она, оказывается, может осчастливить чем угодно по ценам, естественно, ниже, чем у других, в чем лично я сильно сомневаюсь. Попутно проглядел телевизионный очерк о банке «Надежда», который не только дает своим вкладчикам высокие дивиденды, но и оказывает финансовую помощь ребятишкам, стремящимся заниматься спортом.
И вот когда меня переполняло высокое чувство гордости за всю эту муровину, препирается меркантильный Рябов и начинает намекать, что телевидение стоит денег. На здоровье, конечно, однако телевидением коммерческий директор не ограничился.
— А что это за цены на бумагу? — поинтересовался я, — она что, рисовая?
— Газетно-журнальная. Рассчитываемся за рекламу с прессой. Завтра выйдет статья о добровольном обществе «Содействие».
Рябов, конечно, не стал лишний раз распространяться о том, сколько времени и сил забирает у него общественная работа. Еще бы, он лично возглавил это «Содействие», которое подменило ушедшие в прошлое добровольные народные дружины. Под руководством Рябова патрулируют улицы рабочие и студенты, чтобы люди чувствовали себя спокойнее. Лично мне не хотелось бы оказаться на месте тех, кто рискнет нарываться нехорошим поведением на комплименты этих рябовских отрядов.
— Ты что, собираешься светильниками торговать? — спрашиваю Сережу.
— Нет, юрисконсульты сказали, что один фонарь может заменить двух ментов. Так что нужно освещение на улицах.
— Я с этим освещением голым задом сверкать буду. Ты не знаешь, какого дьявола мы платим налоги?
— Высказался? — чуть ли не грубо спросил Рябов.
— Ну.
— Тогда смотри дальше.
— А зачем новые автомобили? Что? Ты совсем уже с коня попадал, купи своим ментам «Волги» — и пусть подавятся. «БМВ» и «Ниссан», к ним дизельное топливо. И десять тонн бензина?
— Машины для приманки. Так надо. А бензин — для патрулирования.
