Выпив немного крепкого пива, я продолжаю писать о том, как герой попадает в безвыходную ситуацию и ведет себя так, как подобает обстоятельствам, хотя это и вызывает диссонанс с мнением общества. Конечно, парня осуждают все его знакомые, но, знаете ли,
Так Анна охарактеризовала восстановление наших отношений. Но рояль оказался здорово расстроенным. Ничего удивительного, что сейчас настроить его заново – дело далеко не одного дня и даже не одного месяца. Но мы оба поняли, что нам нужно. Почти год ни у кого из нас не было пары. Мы устали. Мы встретились в нашем любимом кафе на Восстания. Мы говорили долго, несколько часов. На нас странно поглядывали парочки с соседних столов. Завидовали. Мало кто может вот так взять и поднять чувства, кажущиеся мертвыми, спустя год после разлуки. Время доказало, что мы нужны друг другу. Но ей трудно сейчас определиться с направлением своих действий. Она часто не хочет говорить ни об этом, ни о чем-то еще. Просит дать ей время. Просит не мучить ее. Но это все пройдет. Я знаю.
Солнце наполнило весь мир вокруг.
Я прищуриваюсь, глядя в окно. Потом смотрю на Анну. Она задумчива. Серьезна. Я спрашиваю, почему так. Она молчит. Отпивает молочный коктейль через трубочку. Сосет его до тех пор, пока мерзкий звук в трубочке не сообщает, что коктейль иссяк.
Я снова спрашиваю, что не так. Она почесывает щеку. Задумчиво смотрит в окно.
- Знаешь, я все равно всегда хочу чего-то большего, - она.
- Прости?
- Я хочу чего-то нового. Я засиделась на старых позициях. Где мы?
- Кафе. «Адмиралтейская», - удивленно; странный вопрос с ее стороны; возможно, перегрев на солнце? – Центр.
- Круто, - кивает. - Хочу, чтоб ты оттрахал меня прямо на улице.
– А ты на таблетках? – смущенно спрашиваю, стараясь спокойно, с пониманием относиться к ее заявлению.
- Нет. Но в случае чего – я сделаю аборт. Не проблема.
Через полчаса мы на дворцовой. Нас уже снимают на мобильники, планшеты, цифровые камеры прохожие, и мы скрываем лица – Анна тонким платком, я – рукой. Я не могу держаться дольше трех минут и изливаю в нее, мне кажется,
На этот раз, мой оргазм так силен, что я боюсь пробить ее насквозь последними фрикциями, а потом мы собираемся и уходим, и она шаловливо болтает, дразнится кончиком своего умелого язычка, на котором заметна пленка спермы незнакомца, которая все еще у нее во рту. Она требует поцеловать ее, и я смущенно соглашаюсь, и у меня во рту оказывается ее слюна вместе с чужой спермой, и я сглатываю, и ей это нравится, а я…
Потом я обнаруживаю себя в том же кафе. Она заплатила за нас обеих и ушла. Я выхожу и направляюсь домой. Пешком. Пыльно. Летний Питер – это один сплошной комок пыли и липкой духоты. Из него не выбраться. Во рту послевкусие кофе, и только. Ничего больше.
Чертовски хочу быстрее оказаться дома. Не знаю, почему. Возможно, потому, что Анне пришлось быстро уйти из-за рабочего звонка в выходной. Возможно, еще почему-то.
Не поднимаю глаз до самого дома. Однообразные ноги, однообразные брюки, юбки, джинсы, ботинки – несколько типажей, воспроизведенных бесконечное число раз. Иногда мне кажется, что мир, который окружает меня с детства – лишь постановка, странный театр, за сценой, за декорациями которого – реальная жизнь, до которой рукой подать. Надо лиш сделать верный шаг – и все придет. И круг разорвется, и бегать по нему больше не понадобится.
Воспаление под глазом только растет. Чувствую наощупь. Кожа шелушится. Но это-то нестрашно. Пройдет. Я так и не донес пальто до химчистки. Но ведь в ближайшее время я и не буду его носить. Уже достаточно тепло. Позже разберусь.
Дома снимаю штаны, кидаю в район корзины для стирки белья, которая уже переполнена. Надо запустить стирку.
Черт, у меня же сломалась «стиралка». Ладно, позже решу. В крайнем случае, отнесу к Анне. Постирает, чего уж там. Вряд ли она скажет…
Мотаю головой. Я знаю, как вывести героя из этой ситуации. Сейчас, только что понял.
