Что станет с обычной, ничем непримечательной женщиной, попади она в другой — жестокий, проклятый самой жизнью мир? Майя испытала это на собственной шкуре. В ней не открылись вдруг магические способности, не свалилось лихое приключение и не было кучи воздыхателей, плененных ее красотой и особенностью. Все, что описывалось в занимательных, прочитанных в юности книгах, с нею не произошло. Ничего этого не было. Только стылые северные ветра, непосильный труд и жестокие, надменные существа, возомнившие себя равными Творцу. В чьих глазах она была не более чем низшей, грязной чернавкой, жизнь которой не стоила и ломаного гроша. Как выжить и не сломаться? Как остаться собой и найти путь к свободе? Как противиться чужой воле, блестящей сталью в равнодушных серых глазах?
Быстро перебирая босыми ногами, стараясь не расплескать воду из здоровенного деревянного ведра, по покрытому изморозью двору неслась невысокая девушка с большими перепуганными глазами. Ступней и пальцев на руках она уже почти не чувствовала, настолько они замерзли. А вокруг, словно муравьи в огромном муравейнике, сновали люди занятые своими делами.
Старый дворник, в облезлом кожаном жилете, неторопливо скреб граблями, собирая потревоженный лошадьми гравий дорожки, соединяющий все хозяйственные постройки. Неподалеку орудовали топорами дюжие парни, складывали поленья под крытый досками и сеном навес, отвозили на груженных доверху телегах прямиком к господским купальням. Тут и там чистились загоны со скотом. Натужно скрипели жернова за мощными дверями мельницы, мимо то и дело пробегали шустрые девицы с корзинами и кувшинами. Двор гудел, жил своей повседневной трудовой жизнью.
Споткнувшись, но чудом удержав равновесие и тяжелое ведро, девушка шустро влетела в приоткрытую дверь небольшой каменой постройки. Юркнула в узкий коридор, выдохнула и помчалась вниз по старой узкой лестнице. Чем ниже спускалась, тем становилось теплее, и до ушей доносиля привычный шум кухонной подсобки. Помещения, в котором трудились низшие из слуг, выполняя самую грязную работу, прежде чем передать ее в хозяйский дом, на верхнюю кухню.
— Где тебя носит, шельма?! — гаркнула из-за высокого, грубо сколоченного стола старая, тучная повариха.
— Простите, — пискнула в ответ девушка, и преодолев помещение в несколько шагов, остановилась у потрескивающего поленьями камина. Не смогла сдержать блаженного вздоха, почувствовав жар огня на озябших конечностях, но быстро взяла себя в руки — прохлаждаться было нельзя. Она находилась на особом счету. Хоть и жила здесь уже около полугода, трудилась исправно и на износ, а друзей или же человеческого отношения к себе так и не заслужила. Ее терпели, с ней мирились, но даже обычная чернь держалась от несчастной поодаль, вынужденная трудится вместе с убогой пришлой.
— Айя! — снова прокричала повариха, разделывая приличных размеров тушку гуся и смерив девушку презрительным взглядом, — я велю тебя выпороть! Бездельница! Дармоедка!
Только кивнув в ответ, Айя натужно сопя, перелила воду из ведра в висевший над огнем огромный чугунный котел. Шмыгнула носом и, умостившись в дальнем углу, приступила к своим обязанностям. Откинула с широкой деревянной лохани, ставшую мокрой от пара дерюжку. В лицо ударили клубы испарений и запах мокрого пера. Поправив косынку на голове и туже завязав узел, Айя оглядела больше двух дюжин обезглавленных тушек перепелок и фазанов.
И на ближайший час, впала в свои мысли, привычными движениями принявшись скубсти птицу. На автомате ощипывала дичь, складывая перья ведро, а готовые тушки передавая своим соседкам, что лихо их осмаливали все в том же камине и разделывали на дальних столах, готовя к передаче мяса на верхнюю кухню. Тут же слонялся под лавками тощий рыжий кот, в надежде получить свою порцию требухи.
У противоположной стены мылись и сортировались яйца для господского стола. Отбирались только самые лучшие. Там же, чуть поодаль наполнялись корзины со свежими фруктами, поднятыми из-под полу, подготавливались разносолы и все возможные виды джемов. Тщательнейшим образом просеивалась принесенная одноглазым Брисом мука.
Жизнь кипела и бурлила.
Айя и подумать не могла, что когда-нибудь ей придется босой и совершенно никчемной, спать на сеновалах и трудиться на самых грязных и тяжелых работах, чтобы просто выжить. Сейчас, с горькой ухмылкой и слезами в больших карих глазах вспоминала, как будучи еще Майей, она с бокалом вина в руках, жаловалась подружкам на тяготы офисной жизни, на сломанный принтер и глюченный новый телефон, на неудобный диван и лишние килограммы из-за сидячей работы. Горестно заедала свой полный драматизма рассказ канапешками с оливками и сыром, печально хлопала наращенными ресницами. Звонила бывшему, будучи во хмелю, клялась в любви, обещала любить и все простить, а затем отправляла СМСку полную гневных и бранных слов, с угрозами никогда больше не попадаться ей на глаза. Страдала, в общем.
Сейчас все это казалось далеким и нереальным. А все те проблемы — мелкими и настолько ничтожными, что вызывали нервный смешок.
— Чего ты там возишься?! Давай скорее! — Прикрикнула на Айю толстая повариха, забирая из лохани уже разделанные тушки фазанов и перепелок, — лентяйки! Нахлебницы! Доложу госпоже Тойре — будете знать! Заканчивай и беги на верхний ярус, поможешь поломойкам в хозяйской гостиной! Поняла?
Девушка только кивнула, шустро разделывая очередную тушку. Такой суеты и волнения среди слуг еще не было. Явно что-то намечалось. Но что именно, Айя спросить не решалась. Не ее ума это дело. Она вообще очень хорошо усвоила, что рот нужно держать на замке — дольше проживешь!
Молчать и работать, вот он главный принцип выживания в этом проклятом Богом месте.
