— Горячий материальчик, — вкрадчиво произнес Севастьянов. — Стас?
— Материал — не колбаса, не протухнет, — жестко произнес полицейский.
— Протухнуть не может, но зато актуальность потеряет, — объяснил приятелю журналист. — Сам же знаешь, это ведь прописные истины.
— Серый, мы дружим с первого класса, и ты меня за это время изучил не хуже, чем себя, — Стас достал из кармана сигареты. — Если я сказал «нет», значит, нет. А если ты плюнешь на мои интересы, то сам знаешь, что будет. Помнишь, ты в шестом классе все-таки кинул карбид в унитаз в туалете на третьем этаже, хоть я и просил тебя этого не делать? Чем дело кончилось?
— А чем дело кончилось? — заинтересовалась Маринка. — И зачем кидать в унитаз этот самый карбид?
— Кидают его для смеха. Там химическая реакция начинается, зрелище еще то, — объяснил ей Севастьянов. — А кончилось это тем, что Стас со мной потом полгода не разговаривал. Игнорировал меня. Демонстративно.
— У меня мама тогда как раз в школу вечерней уборщицей устроилась, — пояснил полицейский. — Я особо это не афишировал, зачем? Сами понимаете — ей все это убирать пришлось. Точнее — я тогда там все в порядок приводил, после этого придурка.
— Сказал бы сразу, — насупился Севастьянов. — Чего молчал? Я же не знал? И извинился потом перед тетей Наташей. Она меня, между прочим, сразу простила.
— А просто выполнить просьбу друга было сложно? — сдвинул брови Стас. — Без вопросов и объяснений?
— Ты всегда любил играть меня втемную, — разошелся Севастьянов. — Вечно буркнешь что-то вроде «Так надо», и все. И я гадаю — почему надо, отчего надо…
— Успокойтесь, девочки, — попросила их Маринка. — Что с этим материалом делать будем?
— Ждать будем, — махнул рукой ее коллега. — Пока соизволения Станислава не воспоследует.
— Вот, — полицейский одобрительно кивнул. — Правильные слова. Серый, да не менжуйся. Такое шило в мешке не утаишь, особенно при нынешнем развитии технологий. Один хрен, просочится что-то в сеть, а потом и ваше время придет. У тебя же, по сути, эксклюзив, причем с фотоматериалами и комментариями сотрудников полиции. По-хорошему, ваш «Столичный вестник» мне очередную «поляну» задолжал.
— Будет тебе «поляна», — пообещал ему Севастьянов. — Я шефа распатроню. Он у нас дядька лютый, но тему понимает, и на такие вопросы не жмется. Нет, сначала, как и полагается, поорет, но потом открывает сейф с кассой.
Пока они общались, последние полицейские покинули кладбище, даже липкую ленту, огораживающую место преступления, и то сняли.
— Ладно, поехали и мы, — Маринка поежилась. — Вечереет, однако. Сань, может заедем куда-нибудь, выпьем по маленькой? Какое-никакое, а нервное потрясение. Не каждый день такое видишь.
Она бросила взгляд в сторону могильной плиты, на которой даже отсюда можно было разглядеть потеки бурого цвета.
— Понимаю, что прозвучит странновато, но я тут останусь, — помявшись, сказал я. — Просто знакомого встретил, хочу с ним поболтать.
И я показал на Нифонтова, который стоял неподалеку от нас.
— Интересные у тебя знакомые, — немедленно сообщил мне Стас. — Серег, он точно именно ваш внештатник? А то, знаешь, мысли у меня сейчас разные возникли на этот счет.
— Значит, все-таки тогда я не бредила, — расстроенно заметила Маринка. — Помню я этого твоего приятеля, и его появление разрушило стройную теорию, которую я себе создала.
— Красиво сказано, — отметил Сергей. — А что за теория?
— Мне надо выпить, — решительно заявила моя соседка. — Вези меня домой, у меня там есть бутылка самбуки. А по дороге я расскажу тебе жуткую историю, в которую влипла по милости вот этого негодяя.
Негодяем был, разумеется, я.
В общем, мы с Николаем уходили с кладбища последними. И уезжали тоже — на стоянке не было ни полицейских машин, ни «короллы» Севастьянова.
— Тут неподалеку есть кафе с восточной кухней, очень приличное место, кормят неплохо и недорого, — сказал мне Николай. — Как насчет плова? Плов у них замечательно хорош, правильный. Из «девзира», с нутом, с барбарисом. Я в прошлом году в Узбекистане был, в командировке, так вот этот не хуже, чем там.
— Исключительно положительно, — сглотнул слюну я. — Но я бы лучше шашлыка покушал, или какого другого жареного мяса.
— Будет, — заверил меня оперативник. — Я угощаю.
Все было так, как он сказал — кафе находилось недалеко от кладбища, минутах в десяти езды.
— Ну, а теперь рассказывай, — потер руки Николай, когда мы сделали заказ, и официантка в пестром халате отошла от нашего столика. — Что же такое с тобой случилось?
И я рассказал ему о своих похождениях на выходных. Про тещу только не стал упоминать. А зачем? Сдалась она ему. И потом — хоть она и распорядилась нашими со Светкой судьбами по своему усмотрению, но сдавать ее оперативнику я не захотел. Какая-никакая, а родственница. Пусть даже и бывшая.
