Фон Зеггерс удивлённо покачал головой. Стрелки верхних пулемётных точек были по общему мнению смертниками, обречёнными первыми скатываться в бездну с округлых боков цеппелина. Или – проваливаться в разверзшийся под ногами огненный ад.
– Отлично! Курт, что эфир?
Радист стащил наушники с головы и развёл руками. Фон Зеггерс разочарованно хмыкнул.
– Признаться, другого не ожидал. Но вы слушайте, Курт, слушайте, мало ли… Фельтке!
– Да, герр капитан! – встрепенулся старший механик. Бутылку он предусмотрительно спрятал обратно в ящик.
– Снимайте обе трещотки. – капитан кивнул на торчащие из иллюминаторов «Мадсены». – А вы, Франц, произведите ревизию личного оружия. Может, не всё успели покидать за борт?
– Не всё, герр капитан! – отрапортовал штурман. – Карабины на месте, в стойке. Патронные ящики – тоже. Мы хотели, но начало трясти и.
– Вот и хорошо, что не успели. Да, кое-кто ребят таскает с собой в полёт пистолеты – их тоже перепишите.
И похлопал себя по бедру, где висела длинная, с вложенной дощечкой-прикладом, кобура артиллерийского «люгера».
– Полчаса вам на всё. А я пока сформирую поисковые группы. Пора бы нам, наконец, выбраться наружу и осмотреться.
Чо в очередной раз повезло – решётчатая металлическая ферма смяла деревце в двух футах от неё, но каким-то чудом не задела саму девушку. Она долго лежала, обмерев от ужаса, и даже сделала попытку заползти под нависающий бок свалившегося с неба чудовища – когда услышала треск ветвей, шаги, и мгновение спустя человеческую речь.
Именно человеческую – её никак не спутаешь со звенящими обертонами инри! Мало того, слова оказались тоже знакомы. Не понятны – знакомы. Кроме родного японского, Чо говорила только на Низком Наречии (особый, предельно упрощённый язык, созданный инри специально для общения с рабами) да понимала десяток-другой фраз из Наречия Высокого. Но этот язык – на нём говорили инрийские пленники. Не рабы, именно пленники – захваченные в боях люди, воины враждебной Конфедерации инри Империи. Чо не разбиралась ни в географии Теллуса, ни в текущей политической ситуации – слухи, ходившие среди палубных рабов «Высокого Замка» не в счёт. Из языка имперцев она не знала всего несколько слов и ошибиться не могла – гортанные, резкие, лающие звуки крепко засели у неё в памяти. Так говорили пилоты сбитых флапперов на допросах, перед тем, как их убивали. Долго, мучительно, в полном соответствии с эстетическими канонами холодных, равнодушных палачей…
Чо не смогла бы сказать, что заставило её покинуть убежище и броситься навстречу незнакомцам. Трое мужчин; тот, что идёт впереди – моложе других, почти мальчишка. В руках незнакомые приспособления, явно оружие – отдалённо напоминают инрийские ручные метатели «живой ртути». Все трое с ног до головы затянуты в неуклюжие одежды, на головах непривычной формы шлемы с очками-консервами, сдвинутыми на лоб.
И всё равно – это же люди! Не убийцы-инри, не их бессловесные рабы – живые, нормальные, свободные! Чо впервые в жизни увидела свободных людей из Большого мира – кроме, разумеется, обитателей её родной Сирикава-го. Но те уже второй год, как мертвы.
Рука, сжимающая нож, дрогнула, тёмно-голубое инрийское лезвие нырнуло в щель между спутанными корнями и кануло бесследно. Но Чо уже было всё равно – она кинулась на шею идущему впереди, бессвязно лопоча что-то по-японски, прижимаясь всем телом, вслепую шаря узкими ладошками по небритой физиономии. И – ощущая, как наивысшее блаженство, что его большие сильные руки обняли её спину и бережно, словно боясь сломать, прижали к шершавой, коже лётной куртки. Чо зажмурилась, изо всех сил вцепилась пальчиками в меховой воротник – и зарыдала.
– Значит, японка? – фон Зеггерс хмуро посмотрел на мальчишку-такелажмейстера. – Ганс, ты ведь знаешь японский?
– Всего пару фраз, герр капитан. – отозвался Фельтке. – Перед войной случалось побывать в Японии с командировкой от фирмы «Майбах» по поводу поставки дизельных моторов. Там и нахватался.
Девчонку нашли в десятке шагов позади гондолы. Впрочем, ещё кто кого нашёл: она сама кинулась из переломанных кустов на шею Дитриху, возглавлявшему поисковую группу, и лишь крепкие нервы кайзеровского воздухоплавателя помешали тому нажать на спуск своего «люгера».
Фон Зеггерс глянул на гостью и поспешно отвёл глаза. Её одежда… собственно, эта полупрозрачная тряпочка могла бы сойти за одежду разве что, на сцене парижского Фоли-Бержер – да и там, насколько не изменяла память (перед войной капитан не раз бывал в столице мировой аэронавтики) не принято совсем уж пренебрегать нижним бельём. А вот крошечной японке это понятие было, похоже, незнакомо.
Капитан покосился на такелажмейстера. Ну конечно – смотрит на крошку во все глаза, только что слюни не пускает. Мальчишка, что с него взять…
– Ганс!
– Йя-а, Людвиг?
– Уведи её и одень поприличнее. Куртку какую-нибудь, что ли.
Фельтке – человек солидный, отец четверых детей. Он не будет облизываться на девчонку, которая ему в дочери годится. К тому же хоть немного, а знает японский, расспросит, откуда она тут взялась.
