— Впрочем, неважно. Кому какое дело, — выдохнула и пересела, обняв руками лодыжки и уткнувшись носом в колени.
Взгляда от незнакомца не отрывала, напряженно изучая исподлобья. Почему-то именно его из поля зрения выпускать было страшно.
Сложно что-то рассмотреть в полумраке темницы, но, кажется, незнакомец нахмурился.
— Иномирянка? — медленно проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Ну, на мой мир это отнюдь не похоже. Я даже не знаю, что должна у нас сделать, чтобы меня прилюдно сожгли, — проворчала, сдувая соскользнувшие на лицо пряди.
Чужие шоколадные волнистые пряди. Интересно, если случится чудо и меня не убьют, смогу ли привыкнуть к этой внешности и незнакомой жестокой среде?..
Мужчина на мои ворчания внимания уже не обратил. Неожиданно он подался вперед и вжался лбом в прутья решетки. Ноздри ровного грубоватого носа затрепетали. Принюхивался… Как самый настоящий хищник.
Проанализировать это странное действие я не успела — обладатель жутких глаз вдруг тихо выругался и ушел. Точнее растворился во мраке коридора. Место, где он до этого стоял, снова залил мягкий приглушенный свет настенного факела. Напряжение, до этого витающее в воздухе, исчезло. Стало легче дышать.
Вздыхая, передернула плечами и решила себя лишними мыслями не грузить. Глупо было на что-то надеяться, а еще глупее — переживать по поводу странного пугающего мужчины со звериными повадками.
Меня ждет сожжение, и попытаться этого избежать возможно лишь уже на месте казни. Сейчас стенания бесполезны.
Если в темнице глубоко внутри я во все происходящее верила еще не до конца, отчего ожидала своей участи с каким-то безразличием и апатией, то в самом городе уже стало не на шутку страшно.
Сковав мои сложенные за спиной руки тяжелыми колючими кандалами, меня грубо пихнули на выход. Еще с десяток «везунчиков», чья судьба тоже решалась именно сегодня, вытащили из своих камер следом за мной, и нас, как стадо непослушных овец, небрежно погнали к узким бетонным ступеням.
Громыхнула щеколда, скрипнула громоздкая тяжелая облезлая дверь и в лицо ударил теплый поток свежего воздуха.
Не ожидая столь яркого солнца и отвыкнув от света в целом, я не сумела совладать со своим выражением и крепко зажмурилась, из-за чего споткнулась и налетела на стража рядом. От страха мгновенно распахнула глаза и напряженно покосилась на его лицо. Я все еще помнила убийственное отвращение в глазах предыдущей смены.
Мужчина окинул меня пренебрежительным взглядом и что-то тихо проворчал. Мне повезло — ему настолько не терпелось со всем этим поскорее покончить, что прикосновение мерзкой ведьмы волновало его меньше всего. Он скучающе осматривался, раздраженно поджимая губы на звон цепей заключенных.
Выдохнув, осмотрелась и я.
Ничего сверхъестественного и поразительного чужой мир из себя не представлял. Меня занесло в типичный непримечательный городишко средних веков. Здание, из которого нас вывели, было низким, продолговатым, из крупного светлого камня и старой островерхой крышей. От него в две противоположные стороны разбегались узкие вымощенные бутовым камнем дороги. Они исчезали меж идентичными зданию темницы домами, которые располагались так близко друг к другу, что можно было пожать из окон друг другу руки. Прикрепленные к створкам бельевые веревки плавно покачивались на легком ветру.
Погода стояла довольно жаркая, и бархатное синее платье на мне стало причинять серьезные неудобства. Сдувая с лица спутанные пряди, внимательно изучала местное население.
Люди, завидев нашу процессию, хватали детей и заводили их за спины, скрывая то ли их от нас, то ли нас от них, или и вовсе поспешно исчезали в глубинах своих домов. Уличные торговцы напряженно прятались за своими прилавками, натягивая старые потрепанные козырьки палаток ниже. Окна вокруг приглушенно хлопали, закрываясь, но я кожей ощущала любопытные взгляды за ними.
Пропетляв меж узких улочек, мы вышли на широкую мощеную дорогу, которая заканчивалась ровно перед высоким темно-серым зданием, вокруг которого столпился народ. Он махал руками и шумно вопил, комментируя чью-то речь, но разобрать слова говорящего из-за шума было сложно.
— Бургомистр снова вещает байки, — иронично хмыкнул грязный бородатый старик слева.
Я перевела свой взгляд на него, краем глаза замечая, как обернулись идущие впереди заключенные.
— Нам, небось, сейчас приписывают все нераскрытые судом дела, — сухо проворчал один из них.
— А ты надеялся на справедливые обвинения? — почти весело сощурил глаза первый комментатор.
— В этом королевстве не на что надеяться, — безразлично кинул еще один, окидывая нас пустым взглядом.
— Таким разбойникам, как ты — да, — пожал плечами старик.
— Дык не от хорошей жизни-то разбои начинаются, — устало выдохнул худой мужчина позади.
— Мне это говоришь? — хмыкнул затейник этой беседы.
Я удивленно приподняла брови. Он выглядел спокойным и неуместно оживленным, будто шел не на плаху, а на бесплатный банкет. Голубые, почти прозрачные глаза сияли мудростью и озорством. Так смотрят те, кто свято верит в жизнь после смерти. Таких петлей не напугаешь.
