— Нет, не порть здесь ничего! — строго осадил его второй. — Ты наступил на ту странную коробку, и оно заработало. Наступи еще раз.
Голоса затихли, на мгновение затих и телек, а затем… неожиданно раздались стоны и пошлые комментарии на английском.
Округлив глаза, я покосилась на перцовый баллончик в руке и отстранено подумала, что, вполне возможно, сейчас он понадобится мне.
— Она что… засунула это в себя? — медленно удивленно спросил второй, его голос повысился от эмоций.
— Ну, как видишь, — сухо ответил первый.
Он казался не таким впечатленным, но был не менее заинтересован в увиденном.
— Боги, оно что, жужжит? — от неприкрытого шока мужчины мне стало до чертиков смешно.
— Ты издеваешься надо мной? Я вижу то же, что и ты, — раздраженно ругнулся первый.
— Я просто спросил.
— А я ответил.
— Ты уже видел подобное?
— Нет.
— Тогда, если это не вызывает у тебя любопытство, у меня напрашиваются весьма печальные выводы.
Раздался низкий рык и приглушенный стук. Послышалась возня и странный приглушенный грохот, словно мужчины боролись. Снова скрипнуло кресло, треснули крючки, удерживающие штору. А затем прозвучал щелчок отпавшей от окна сетки, и хлопнули… крылья.
Опешив от того дурдома, что происходил в моей спальни, я совсем растеряла страх. Переполненная раздражением и любопытством, тихо нажала на ручку и открыла дверь. Какие наглые попались взломщики! К тому же, еще и с придурью. Черт, нужно будет закодировать канал для взрослых, а то мало ли…
Медленно шагнула внутрь и обмерла. Сердце подскочило к горлу, едва не вылетев через приоткрытый рот. Внутри все настолько похолодело, что занемели губы.
— Надеюсь, ты Алиса, иначе нам придется… ну, немножко над вами поколдовать. — Неловко развел крыльями Дильфагор, словив налету падающую коробочку от духов. — Оу, сэр кот, приветствую! Тоже фамильяр? — Ворон вопросительно уставился на шокированного Пушка, после чего перевел на меня недоуменный взгляд. — Он что, не разговаривает? — Птица снова задела коробочку на тумбочке и придвинула ее лапой ближе к стене. — Прошу прощения, мы здесь немного… намусорили. Ради Дакарда, Рагорн, оставь в покое эту баночку! Она воняет настойкой. Живущий здесь пьет не на шутку много гадости.
— Это духи… — медленно прохрипела, чувствуя, как отказывают ноги.
Генерал прекратил свои неуклюжие бесполезные попытки расставить мои косметические принадлежности по местам и встал рядом с Тассаларом. По пути случайно наступил на пульт и, наконец, выключил телевизор. Советник раздраженно на него покосился и перевел на меня внимательный тяжелый взгляд. Они смотрелись так нелепо в моей маленькой бежево-розовой спальне, и, очевидно, чувствовали себя соответствующе. Все их движение были скованными и до смешного неуклюжими.
Знакомые черные и медные глаза смотрели на меня с опасением и надеждой. А я не знала, как снова научиться дышать.
— Как вы сюда попали?
— Фух, это она. Ну и отлично! — облегченно воскликнул Дильфагор и спланировал на пол. — Я прогуляюсь с немым животным, а вы здесь разбирайтесь.
Ошалело наблюдая за тем, как иномирская крупная птица уверенно к нему приближается, Пушок тихо шипел и подпирал задом стену. А когда ворон оказался в опасной к нему близости, душа бедного кота не выдержала, и он резко драпанул в коридор. Послышался стук, шорох и звон чего-то разбившегося.
— Какой-то он дерганый… — удивленно-озадаченно прокомментировал фамильяр и вышел вслед за мохнатым.
Дверь за ними закрылась, и я перевела ошарашенный взгляд на притихших мужчин.
Рагорн озорно сощурил глаза и растянул губы в ленивой ухмылке.
— Проклятье, ты такая красивая.
Мое лицо полыхнуло, превращаясь в помидор. Налившееся морозным оцепенением тело ожило. Едва не остановившееся сердце снова заметалось, дыхание со свистом вырвалось из легких. Впервые за эти две недели я по-настоящему жила и чувствовала.
Тассалар скосил на генерала странно-довольный взгляд, но остался себе верным и промолчал. Лишь привычно серьезно наблюдал за всем со стороны.
Во мне развернулось нешуточное противостояние. С одной стороны, душу сковали страх и бешеная нервозность, а с другой — разлилось сладкое предвкушение. Я и представить себе не могла, чем мне грозит подобный поворот. Меня снова ущемят в свободе? Потащат добивать ведьм? Привяжут к себе, мучая всех троих навязанным желанием? Или все же дадут какой-то шанс? А может и вовсе оставят здесь… Вдруг они пришли попрощаться?
Я застыла, неуверенная, чего хочу больше: остаться и уехать в долгожданный отпуск или снова окунуться в жаркие удушающие объятия своих привязчиков. Проскочила больная мысль, что свобода — это не всегда так уж и важно, куда важнее внутренняя полнота. И тогда я совсем растерялась.
