А Вилка все-таки добралась до сноупарка. Вооружившись онлайн переводчиком, она стала спрашивать о принципах катания, о досках, о технике. Молодой русобородый парнишка, возвышаясь над ней на добрую голову, объяснял медленно, вкрадчиво. Его голос вызывал мурашки, а живые черты лица приковывали взгляд. Минуты через две Вилка полностью перестала его понимать.
— Да чем же вас в детстве кормят мамы, что вы вырастаете вот такими, — пробормотала она, и тут ее посетила кое-какая мысль: а не познакомить ли Аню вот с этим Тором?
Инструктор занимался индивидуально, но плата… Переведя эту сумму на собственные репетиторские гонорары, Вилка сгоряча даже решила сменить работу. Сорок евро жутко жали карман. В первую секунду Виолетта хотела пожалобиться этому красавцу на свою жизнь бедной российской учительницы, но тут дал о себе знать патриотизм, посаженный и взращенный еще в советское время. Договорившись о времени, Вилка побежала искать Аню. Нашла на детской горке. Правда, тут была такая детская горка, какую можно было найти только на горнолыжном курорте. Наклон хоть и некрутой, зато ехать добрую минуту. Однако взбираться пять.
Подруга идти в сноупарк не желала.
— Чего ты опять придумала? — ворчала она.
— Там красота! Там такая красота!
— Да кругом красота! Я вспомнить не могу, когда в Питере столько снега было.
И тогда Вилка прибегла к одному действенному способу попрошайничества. Она сделала несчастные глаза, возрилась на Анну и проговорила торжественно-печальным голосом:
— Я так часто тебя о чем-то прошу?
В ту же секунду Ане стало стыдно. Она положила в общую кучу ватрушку и спросила:
— Куда топать-то?
Вилка, воодушевленная, что прием опять сработал, потащила подругу в сноупарк. Так как путь был неблизкий, Аня успела изрядно проесть плешь Виолетте Михайловне.
— Да что ж ты такая зануда? — не выдержала та.
Как апофеоз всего мытарства — инструктор куда-то успел срулить. Вилка сгоняла за досками для себя и Ани, вернулась, и опять убежала на поиски Тора.
— Эй, ты куда? — закричала ей вслед Аня, со страхом держа доску на почтительном от себя расстоянии.
— Сейчас, сейчас, ты давай пока!
— Чего давай? Вилка!
Но Вилка уже исчезла из поля зрения. Аня еще раз посмотрела на доску, потом на склон, с которого предстояло скатиться и тяжело вздохнула.
— А ежики плакали, но продолжали грызть кактус, — пробормотала она и стала примеривать доску.
Когда взмыленная Вилка с инструктором под мышкой прибежала обратно, Анны и след простыл. Мужчина посмотрел на женщину, та натянуто улыбнулась и стала застегивать крепления, обещая себе отчитать подругу. Потом как-нибудь.
Ближе к ужину Вилка пришла с этим самым инструктором под ручку. Подруги увидели ее перед отелем.
— Во, видала! Зря времени не теряет, — проговорила Аня и усмехнулась, а потом приметила, что та едва идет. — Вилка! Вилка!
Девчонки слетели вниз, с рук на руки переняли подругу, Вилка тут же начала сватать Тора, которого на самом деле звали Хельги, Ане или Лере. Те зашипели, выпроводили парня и потащили страдалицу в номер.
— Да все нормально! Чего вы такие? Я ж жива! — бормотала Виолетта Михайловна, лежа на своей кровати. Говорить было неудобно, потому что лежала она на животе пятой точкой вверх. Эта самая точка сама по себе была немаленькой, а тут поверх нее лежал гигантский компресс.
— Да слава Богу! — воскликнула Лера.
— Да типун тебе на язык, экстремалка фигова! И когда ты уже угомонишься? — вторила ей Аня.
Вилка хрюкнула, уткнувшись лицом в одеяло. Подруги посмотрели друг на друга, совесть царапнула души обеим.
— Ну, ты не расстраивайся. Не плачь! — уже миролюбиво сказала Лера.
Хрюканье повторилось, но на полтона выше. Аня села рядом с лежащей Вилкой, погладила по плечу.
— Слава Богу, ничего не сломала, а ушиб пройдет.
Вилка захрюкала активней, потом повернула голову к подругам и засмеялась в голос:
— Девочки, видали бы вы физиономию этого Тора, когда я после неудачного, прости Господи, кульбита щучкой поехала вниз по склону. Я только сегодня поняла, почему в экипировке не просто штанцы, а комбинезон, а на куртке пуговиц нет. Прикиньте, какой бы снеговик доехал до низу. Мне сразу стишок вспомнился: перчатки в хлам, на жопе дырка, хромаю, ноги волочу, лицо горит, в трусах снежинки — кататься с горки я люблю… Он, бедняга, грыжу, наверно, заработал, пока меня поднимал, — и она вновь захрюкала, уткнувшись лицом в одеяло.
— Лера, мы не правы. У нее там не шило, — проговорила Аня.
— О! У меня там компресс! И остатки позвоночника, который ссыпался! — воодушевленно заявила Виолетта Михайловна.
— У тебя там вилка! Такая, знаешь, с четырьмя зубьями, — заявила подруга, наклоняясь над неудавшейся сноубордисткой, — и эти зубы тебе покоя не дают.
— Да, зубы покоя не дают. Особенно верхний слева… — лаз, два, тли.. — третий. Надо было все же записаться к стоматологу, — пробормотала Вилка и посмотрела на подруг.
