Губы Пертти пошевелились, да так и остались полуоткрытыми, не от удивления ли? И казалось, в его глазах промелькнуло новое выражение. У Янне стало веселее на душе. Пертти начал проявлять интерес, он входил вместе с ним, Янне, в мир уфо, и именно на этом основывался его план; человек воодушевленный не обращает внимания на мелочи и верит почти всему. Янне снизил голос до шепота и сказал:
— В этом лучевом куполе человек в безопасности ото всего. Понимаешь? Ото всего.
Пертти кивнул.
Янне ожидал, что Пертти начнет расспрашивать об уфо, трубке или луче — он, конечно, был готов рассказать обо всем, — но Пертти ни о чем не расспрашивал. Может, это и к лучшему, в долгие разговоры может вкрасться ошибка. Но о некоторых вещах все же следовало рассказать.
— В тебя когда — нибудь бросались камнями? — спросил Янне.
Пертти долго не знал, что ответить, но в конце концов утвердительно кивнул.
— Ну так вот. Когда ты включишь луч, в тебя никто больше не сможет попасть камнем, купол не пропускает камней. И из ружья тебя не смогут застрелить, пули отскакивают от купола. Даже пушечные снаряды и те отскакивают. Никто не сможет хотя бы дотронуться до тебя.
Теперь Пертти был в сильнейшем волнении. Это было видно по его пальцам: он барабанил ими по деревянной ступеньке.
— Да, до тебя, — повторил Янне. — Я думаю отдать тебе эту трубку. У меня две.
Янне вложил лучевую трубку в руку Пертти.
— Но помни, — сказал Янне, подняв палец, — лучи нельзя тратить зря. Их хватает только на один раз, понял? Ты должен приберегать купол.
— Хватает… — повторил Пертти, — хватает на один раз…
Он зажал трубку в кулаке и принялся глядеть куда — то далеко — далеко.
Янне смотрел на Пертти, как любящий отец на ребенка. Теперь Пертти не надо ничего бояться…
Ночью выпало немного снега.
Но уже перед рассветом ветер повернул на юг, снегопад перешел в дождь, и весь снег растаял.
Когда Янне отправлялся утром в школу, земля была такая же серая и мертвая, как вечером. Но снег все — таки оставил в воздухе новый запах, предвещавший перемену; зима была не за горами. А по перемене — чтобы можно было ходить по разным местам — Янне тосковал.
Ждал он ее и от этого дня.
Янне остановился во дворе под окном Лемпиненов, засунул в рот большие пальцы, широко растянул губы и засвистел так, как учил его Рипа Кяярю.
Его свист был услышан.
Квадрат окна на другой стороне дома вспыхнул желтым светом. И в соседнем доме тоже зажегся огонек. В окне качнулась белая фигура. Это был старый Блумберг.
Но окно Лемпиненов оставалось темным, и полосатые занавеси были плотно задернуты.
Быть может, Пертти уже ушел?
Янне засвистел во второй раз, еще сильнее и дольше. И только когда старый Блумберг начал со стуком открывать окно, Янне взял из клетушки — сарая велосипед и отправился в школу.
Во дворе школы Пертти тоже не было видно.
Янне хотел обойти вдоль забора весь двор: Пертти непременно укрывается в каком — нибудь уголке. Но Бертел со своей ватагой стоял возле подставки для велосипедов, и Янне пришлось вернуться к воротам.
Когда мимо проходил Томас, Янне решил спросить у него, не видел ли он Пертти, и действительно спросил, но Томас отвернулся и сделал вид, будто не замечает Янне. Так он держал себя всегда, когда поблизости были другие. Он не смел показать, что знается с финнами.
А Пертти не было и на первом уроке.
Янне много раз пробегал взглядом по стенам и окнам класса, по лампам и классной доске, а затем обращал взгляд в сторону, надеясь увидеть Пертти. И всякий раз разочаровывался: место Пертти зияло пустотой.
Тогда Янне принялся рисовать. Однако мысль не успевала за движениями карандаша, и он лишь безотчетно выводил спирали, треугольники и кружки. А когда мысль наконец обнаружила, что начеркал карандаш, она велела зачеркнуть все, так что получалось сплошное пятно. Но минуту спустя все начиналось сызнова: взгляд Янне устремлялся к двери, карандаш рисовал кружок, за ним другой и так далее.
Один раз, когда в коридоре послышался дробный топот, на бумаге появилось уфо и множество маленьких человечков. На изображение уфо мысль Янне форменным образом рассердилась и приказала ему слушать объяснения Лилли.
Янне решил записать на бумагу слова, которые он понимал, и сложить из них фразу.
— Дети, — говорила Лилли, — три тысячи…
Когда Янне набрал пять или шесть слов, он принялся расстанавливать их друг за дружкой. Но ничего путного не выходило: дети съели три тысячи тракторов…
Нет, фразы у него не складывались.
Янне снова взглянул на место Пертти. Оно пустовало. Но, может, Пертти уже идет, может, как раз в эту минуту он пробегает в ворота? А теперь он уже может быть у входной двери, теперь в вестибюле? Янне начал пристально смотреть на дверную ручку. Вот сейчас она повернется и Пертти войдет в класс…
Но ручка оставалась неподвижной.
А что, если Пертти стоит за дверью в коридоре и не решается войти? Он такой боязливый…
Или нет, теперь он вовсе не боязливый: у него есть лучевая трубка. Янне изменил позу. Парта вдруг стала тесней. И вообще ему стало как — то не по себе.
Что, если…
