Наверное, это была худшая ночь в его жизни, из тех, что запоминаются навсегда. Но насмешки и задирания Слимана всерьез подрывали его дух. Каждый раз, когда он приносил еду, или забирал ведро, или считал, что Аким слишком нянчится или миндальничает с «нашим малышом», Слиман отпускал мерзкое замечание, или приставлял к его гениталиям пистолет и вырывал волоски на шее сзади, или с силой бил по голове. Франсуа думал, как поступил бы на его месте более храбрый человек – попробовал ударить Слимана в ответ? Сделал бы попытку убежать? Возможно, стоило попытаться сбежать. Если они убили Филиппа и Жаннин, они наверняка попытаются убить и его.
Часто, когда Слиман дежурил ночью, он будил Франсуа пинками – просто чтобы не давать ему спать, чтобы немного развлечься во время скучной ночной смены. Поэтому Франсуа старался спать днем. Он лежал на кровати, прислушивался к кваканью лягушек и пению птиц в саду и мечтал о Париже, о том, чтобы родители вдруг оказались живы и вытащили его из переделки, в которую он попал. Потом, со временем, он начал думать о своей настоящей матери, об Амелии Левен, но он никогда не видел ее лица, не представлял себе, как она выглядит – ни она, ни человек, который был его отцом. Похож ли он на них? Возможно, теперь Франсуа был уже слишком взрослым и семейное сходство потерялось. Он никогда не думал о том, чтобы их найти, ни разу с тех пор, как Филипп и Жаннин сообщили ему правду, но к концу третьей недели заключения Франсуа начал молиться о том, чтобы они его спасли. Чтобы настоящие родители каким-то образом заплатили выкуп и вернули его к его жизни в Париже. Иногда Франсуа плакал, как ребенок, по матери, которую он никогда не видел, по отцу, которого он не знал. Он старался, чтобы никто этого не заметил; Франсуа не хотел доставлять Слиману лишнее удовольствие. Он как мог пытался сохранять достоинство. Но все было в сто раз хуже из-за Венсана. Франсуа знал, что другой человек заменил его, украл его жизнь и что он налаживает отношения с Амелией, и это было абсолютно невыносимо.
– Венсан живет в твоем доме, – повторял Слиман, день за днем, ночь за ночью. – Он носит твою одежду, трахает твоих девчонок. Он даже ездил в отпуск с твоей матерью. Ты не знал? Так вот я тебе сообщаю. Люк говорит, она его обожает. Они не могут друг на друга наглядеться. Он собирается переехать в Англию и жить с ней. Как тебе это нравится, Франсуа? У Амелии теперь есть сын, о котором она всегда мечтала. Зачем она будет платить деньги за такую вонючку, как ты?
Амелия позвонила человеку, который больше не был ее сыном, который унизил ее, как не унижал никогда и никто, меньше чем через час после того, как они с Томом встретились в Квинсвее. Она вышла на кухню и набрала его номер со своего личного мобильного. Том стоял рядом и не уставал поражаться способности Амелии изображать любящую мать после того, как она обо всем узнала.
– Франсуа? Это Амелия. Я скучала по тебе, милый. Как ты? Как там в Париже?
Они разговаривали почти десять минут. «Франсуа» рассказал, как добрался домой из Марселя, не проколовшись ни в одном из пунктов. Его легенда была безупречна. Амелия подумала, что такую способность к обману встречает, пожалуй, в первый раз. Ей пришло в голову, что тот, кого Том назвал Люком, вполне возможно, сидит сейчас рядом с Кукушкой в Париже, точно так же, как Том рядом с ней. Два комплекта шпионов, в Лондоне и Париже, и все думают, что они переиграли другого.
– Какие у тебя планы на выходные? – спросила она.
– Никаких, – ответил Кукушка. – А что?
– Я просто подумала, что если ты свободен… ты мог бы приехать ко мне в Уилтшир и провести выходные в моем доме.
– О…
– Я понимаю, может быть, я слишком тороплю события…
– Нет-нет, – с энтузиазмом возразил Кукушка. Его начальство в Париже должно было одобрить такое приглашение. – Жиль тоже будет?
– Нет. – Амелия взглянула на Тома. Он нахмурился, как будто не понимал, откуда у Кукушки такой интерес к мужу Амелии. – Думаю, нет. Он уезжает. А что, ты хочешь с ним познакомиться?
– Знаешь, наверное, на данный момент я бы предпочел, чтобы мы были только вдвоем. Если ты не возражаешь.
– Конечно, милый. – Она выдержала идеальную паузу. – Так это значит, что ты согласен?
– Я с радостью приеду.
– О, это замечательно! Буду тебя ждать. – Амелия вспомнила, как Кукушка настаивал на том, чтобы плыть до Марселя паромом, и решила устроить ему маленькую блиц-проверку. – Я вышлю тебе билет на самолет?
– Я не люблю летать, помнишь? – тут же ответил он. Такой реакции можно было только позавидовать.
