Чубби кивнула головой, и ловко выудила у него из кармана пачку сигарет и зажигалку.
— Что за казарменные манеры? – возмутилася он, — можно было просто попросить.
— Не хотела тебя отвлекать, — пояснила она, — Продолжай, это крайне интересно.
— Ладно… Так вот, Макс писал в этой статье, что если бы международные гуманитарные организации не тормозили распространение уже известных видов пищевой трансгенной кукурузы и картофеля в Африке, то там был бы излишек, а не дефицит продовольствия. Он привел таблицы урожайности этих культур в субэкваториальном поясе, а про своих
триффидов упомянул только как о примере новых, перспективных культур, которые не только дают крайне высокие урожаи, но и практически не требуют ухода. В summary был вывод: гуманитарные организации последовательно делают африканцев нахлебниками, вместо того, чтобы дать им возможность самим обеспечивать себя продовольствием.
— Тоже мне, открытие, — сказала Чубби, выпуская изо рта аккуратное колечко дыма.
Микеле погрозил ей пальцем.
— Не забывай, что он пришел к этому выводу, находясь в социальной среде, в которой на такие высказывания наложено строгое табу. Мы с Максом переписывались до того более пяти лет, и он всегда принимал в штыки мои высказывания подобного рода. Его статья была результатом очень глубокого переосмысления социальной реальности… Извини за патетику, но тут она уместна. И статья получилась очень сильная и убедительная. После этого его обвинили в расизме, несовместимом с деятельностью преподавателя и ученого. Ему, разумеется, пришлось уйти из университета, от расстройства он стал пить несколько больше, чем следовало. Через год с небольшим, его жена заявила, что подает на развод, а он еще сильнее расстроился, ушел из дома, и перестал отвечать на письма и звонки.
— Как давно это произошло? — деловито спросила Чубби.
— Я уже говорил. Примерно два года назад.
— Я просто уточнила. А почему ты считаешь, что он еще жив?
— Просто интуиция. Кроме того, до меня дошли слухи, что несколько месяцев назад он сидел в тюрьме за какую–то ерунду вроде кражи пирожка в лавке.
— Важное дополнение, — заметила она, — если это правда, то мы найдем его очень быстро.
…
=======================================
7 – ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.
Дата/Время: 1 сентября 22 года Хартии. Вечер.
Место: Небо над Тихим Океаном, острова Кука.
=======================================
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -
Жанна Ронеро, Green world press. Репортаж №5.
Особенности реинкарнации боевых самолетов.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -
Гидросамолет ВВС Японии F1M — «Reikan», образца 1940 года (в кодах тихоокеанского флота США — «Pete») - это машина, созданная для морской разведки боем, и похожая на гибрид 9–метровой лодки–тримарана с бипланом примерно той же длины, Во II мировой войне участвовало более тысячи таких машин. В Коралловом и Филиппинском морях, в ходе сражений несколько сотен Рейканов были сбиты, погибли вместе с авианесущими кораблями, или были брошены японскими войсками при отступлении с военных баз в Океании. Те, что попали в руки меганезийских авиалюбителей более–менее целыми, получили, как выразились бы буддисты, новую инкарнацию в виде гражданских флаек.
Таири и Хаото прочли мне краткую лекцию о том, каким новациям подвергся конкретно этот Рейкан, почему его корпус вместо исходных 19 центнеров стал весить всего 7, и как при этом была сохранена исходная конструктивная основа. На последнем факте, Таири особенно акцентировала вниание, утверждая, что эта исходная конструкция на редкость удачна, и обеспечивает прямо–таки колоссальную надежность этой машины.
Несмотря на все разговоры про надежность, вскоре после того, как Хаото поднял флайку в воздух, мне стало не по себе. Раньше понятие «воздушные ямы» было мне знакомо только по рейсовым 30–местным «Хэвиллендам» внутренних канадских авиалиний, но они раз в десять тяжелее, чем «Рейкан». Провал в воздушную яму на «Рейкане» можно сравнить с катанием на больших качелях в Диснейлэнде, и первый такой нырок был для меня полной неожиданностью. Опора под задницей внезапно куда–то исчезала, а желудок прыгнул примерно в область глотки. От удивления, я чуть не рассталась с китайским обедом, но потом — привыкла. То ли организм адаптировался, то ли обед переварился. Скорее всего, и то и другое. В противном случае, вряд ли я с достоинством вышла бы из того испытания, которое устроили мне мои гиды…
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -
Таири толкнула Жанну в плечо:
— Хочешь cфоткать плафер для своего репортажа?
— Плафер? — переспросила та.
— Планктонную ферму, — пояснила меганезийка, — ну, то, из–за чего ваши зеленые воют на всю планету. Давай, целься вперед–налево… Хаото сделай пике, а то ей же так не сделать хороший ракурс.
