Менеетрелька отправилась в конюшню за своей лошадью. А мы с Элидором, поглядев ей вслед, одновременно вздохнули, и почему-то я не почувствовал привычного раздражения по поводу того, что эльф имеет больше прав на оценивающие взгляды в сторону девочки. Может, предстоящие сложности как-то роднят? Может быть.
– Что скажете, сэр Зигфрид?
– Их нужно убить.
– Ответ хороший, но нам кажется, что он несколько скоропалительный.
– Ваше Величество, если бы вы могли видеть то, что вижу я, вы согласились бы с необходимостью убийства этих четверых. Они – слишком страшная сила, чтобы позволять им жить.
– Вы выражаетесь очень туманно, генерал.
– Я говорю то, что знаю. Совмещение несовместимого всегда ведет либо к разрушению, либо к мощи.
– И насколько же они сильны?
– Орден может справиться с ними. Пока.
– В таком случае поспешите. Кстати, сэр Клаус говорил, что один из этой четверки – огромный шефанго с длинной белой косой. Он никого не напоминает вам, генерал?
– Я понял. Ваше Величество. Благодарю.
– Не за что. Ступайте.
Совершенно секретно.
Всем настоятелям и тайным и явным представителям. С момента получения данного послания все бумаги, приходящие из центральной резиденции, считать недействительными. Приказы будут передаваться только через доверенных лиц, лично известных Магистру и получателю.
Вечер опускался на замок. Косые лучи солнца заглянули во двор, коснулись нерешительно холодной каменной кладки, пробежали по начищенным доспехам часовых, ласково тронули лицо огромного беловолосого шефанго.
Эльрик посмотрел на солнце и улыбнулся.
Уже скоро.
Тоскливое ожидание сменялось действием, и скручивалась пружина внутри, нагнетая яростно-веселое напряжение.
Уже скоро.
Оранжевый свет отразился последний раз от широкого лезвия топора и погас.
Принц развернулся и отправился в пустующую казарму.
– Эльрик. – Кина осторожно тронула за плечо. – Я тебе кое-что отдать должна.
– Садись. – Шефанго кивнул на жесткую койку. Сел сам. Достал любимую трубку, с почти насквозь прогрызенным мундштуком.
– Я хотела дождаться, пока все это кончится. – Кина попробовала улыбнуться, но улыбка вышла кислой. Оказавшись в замке, все четверо не блистали весельем. – Но раз уж приходится расставаться, лучше – сейчас.
– Мы расстаемся от силы на десять часов, малыш. Ты в ночном дольше бываешь.
– Это совсем другое дело, – Эльфийка покачала головой. Волосы ее рассыпались черным душистым облаком. – Нам нельзя расходиться. И не разойтись нельзя. Я боюсь, Эльрик. Не за себя, конечно, со мной все будет хорошо. Но вот как вы здесь одни против всех… Против неизвестно даже чего.
– Ерунда. За Элидором я присмотрю. Сим сам в состоянии о себе позаботиться. А ты – девочка умная. И бегаешь быстро.
– Ты веришь в то, что говоришь?
– Естественно.
– Хорошо тебе. Вот, возьми. – И эльфийка достала из кармана сложенный вчетверо пергаментный лист.
– Это что? – Эльрик с интересом развернул послание… И нераскуренная трубка со стуком упала на каменный пол. – Тарсграе… девочка, где ты его взяла?!
Алые глаза впились в Кину. Страшные. Обжигающие. Безумные.
Эльфийка качнулась назад:
– Я не знаю, Эльрик. Я… Мне это дали. Дал человек. Он… я была в лесу, а он… Он просто отдал мне это. Сказал, что стар уже для розысков адресата, а я… Ну, он сказал, что я его обязательно найду… Он сказал, что… что это весть для императора Ям Собаки, и я подумала… Эльрик? Что с тобой?
– Ничего, малыш. – Принц медленно выдохнул, считая про себя до двадцати пяти. И прикрыл глаза. Руки дрожали, но с этим он ничего не мог поделать. Ладно хоть не всего колотит. А могло бы… – Ничего.
– Я подумала… – Кина смотрела на его руки. Эльрик смял письмо. Сцепил тонкие пальцы. Помотал головой. – Там написано что-то плохое, да? – Эльфийка подняла встревоженные глаза. – Это ведь ваш язык, так? Что там, Эльрик?
– Зорр аш Торанго. Весть императору. Все так же, не открывая глаз, шефанго произнес про себя древнюю формулу.
Обряд. Заклятье. Рожденное в далеких, забытых его народом мирах.
И почувствовал, как теплой тяжестью лег на безымянный палец перстень.
На левую руку. Как велит обычай.
Перстень императора. Талисман и символ, сотканный из тысяч сложнейших заклинаний, знак власти, который нельзя ни потерять, ни продать, ни даже. подарить. Только передать по наследству.
Перстень…
Проклятая дрожь исчезла, стало вдруг спокойно, тихо так стало. А ничего не понимающая Кина смотрела на из ниоткуда возникшую драгоценность.
– Эльрик?..
– Все кончилось, малыш… – Голос шефанго был тихим. Совсем тихим. И очень низким. – Все кончилось, понимаешь? Все.
