— Не знаю, тут написано, что подробности можно узнать у гонца, как у участника того сражения. — Герцог отложил письмо и повернулся к гонцу.
Расспросы, впрочем, показали, что все не так страшно, как думалось. Сражение хоть и было проиграно, но вовсе не с разгромом и войскам удалось отступить сохраняя порядок, а отсутствие у родезцев кавалерии не дало им возможности закрепить успех.
— Слава всем богам, что Эриху до сих пор не удалось восстановить свою кавалерию после зимы, а самые боеспособные части отправились с бароном Розернтерном под Тортон. Еще один плюс вашему князю. Я вот чем больше размышляю над его письмом, тем больше склоняюсь, что он полностью прав в своих предположениях. Если бы родезцы захватили Тортон и сохранили бы свой транспортный флот… большая часть которого сейчас, опять-таки, благодаря князю, либо лежит на дне, либо уведена пиратами, либо сгорела, либо разбежалась во все стороны и их капитанов вряд ли в ближайшее время удастся подрядить на новый контракт с Эрихом.
— Но разве вы здесь не потому, что поверили?
— Я поверил, но я все же думал, что он преувеличивает, а сейчас полагаю, что он даже преуменьшил угрозу. И скорее всего в письме преуменьшил сознательно — знал, что не поверит ему никто и не отнесутся к его предположениям серьезно. Этот князь знает, как добиться от людей того, что ему хочется. Сумел подобрать в письме именно те слова, которые и заставили меня сорваться с места спешно собирая солдат, где только можно. Мне все больше и больше хочется с ним поговорить. Весьма-весьма хочется.
Герцог задумался и подошел к окну. Потом вдруг повернулся и громко хлопнул в ладоши. Вошедший мужчина лет двадцати пяти-тридцати вежливо поклонился.
— Сур, после этой встречи у меня будет для тебя важная задача — тебе придется уехать ненадолго. Собирайся, когда закончишь сборы приходи, я расскажу, что надо сделать.
Мужчина снова поклонился и вышел. Герцог снова повернулся к Конрону.
— Ясно, что Эрих не рассчитал сил в своей кампании против нас, но нам от этого не легче. Тем более что собственно наших заслуг в его тяжелом положении нет никаких. Первое, что спутало планы Эриха — необычайно снежная зима, а второе… появление некоего князя в Тортоне. Или вы тоже будете говорить, что его роль была не очень велика, поскольку все, что он делал — болтал на советах всякую чушь и требовал от командиров быть трусами на поле боя?
— Свою точку зрения я вам уже высказал, ваша светлость.
— Ну-ну, не надо обиду изображать. Просто… Плохо все. Нам хотя бы полгода передышки, но Эрих нам ее вряд ли даст. Нам постоянно приходится парировать его удары, мы всегда в роли обороняющихся. Даже вот эта победа под Тортоном не переломила ситуацию, как мне казалось, — Эрих тут же нанес новый удар и теперь вторгся в нашу вторую провинцию и осадил Пиртинер. Если этот город падет, то следующей весной он может из него развить наступление сразу в нескольких направлениях и попробуй угадай, где удар будет главным. Эх, Артон, ну говорили же мы с тобой, что еще не готовы к наступательным операциям… А тут еще этот мятеж…
— За ним стоит Эрих?
— За ним стоит наша глупость, а потом уже Эрих. Сейчас, после поражения у Тортона, я боюсь, что Эрих согласится на предложение герцога Торендского. Если король Родезии поддержит герцога в борьбе за трон Локхера… Самостоятельно герцог ни за что не рискнул бы, но при поддержке Эриха может попробовать.
— Его права на трон не так уж бесспорны.
— Но они есть. Говорю же, что самостоятельно он не рискнет, а вот при поддержке извне… в обмен на три провинции, которые требует Эрих. А у нас совсем нет сил на войну на два фронта. Разве что… — Герцог быстро прошел по кабинету, сел за стол и крепко о чем-то задумался. Вдруг поднял голову и посмотрел словно сквозь Конрона. — Вы свободны. Если у меня еще будут вопросы, я вас разыщу.
Конрон коротко поклонился и вышел, оставив герцога Алазорского о чем-то глубоко задумавшимся.
Едва оставшись один герцог развил бурную деятельность: вытряхнув из ящика комода несколько чистых листов, он разложил перо, чернила и принялся быстро писать. Едва закончив одно письмо, он откладывал его в сторону и тут же принимался за другое. Потом старательно расплавил сургуч над пламенем свечи и тут же запечатал все письма. Вызвал помощника и отдал ему все письма.
— Это королю, — распоряжался он, — это председателю королевского совета, это герцогу Раваньора. Письма должны попасть адресатам как можно быстрее.
— Да, ваша светлость, — поклонился секретарь.
— Тогда почему вы еще тут?
Секретарь выскочил из кабинета как ошпаренный, едва не столкнувшись с Суром, который как раз заходил. Секретарь едва взглянул на него и предостерегающе покачал головой, изобразив начальника в гневе.
— А, Сур! Что так долго?! Проходи быстрее.
Секретарь осторожно прикрыл дверь за собой.
— Ваша светлость, я готов к отъезду.
