Скакун давно привык к тому, что любимый хозяин использует его как спинку кресла. Стоял неподвижно, прядая острыми ушами. Похоже, ему нравилось, когда Эльрик сидел вот так. Конь опускал иногда узкую голову, тыкался ноздрями в волосы шефанго, фыркал негромко.
Он не любил только, когда Эльрик курил. И де Фокс рядом с Тарсашем даже не доставал трубку.
— Не сегодня-завтра будем в Гиени. — Молодой герцог присел на мокрую траву рядом с императором. Достал трубку.
— Сегодня.
— Вы, как всегда, самоуверенны.
— Я знаю эти места.
Когда лорд Альберт затянулся, окутавшись дымом, Эльрик поднялся на ноги. Тарсаш тут же развернулся к герцогу хвостом, не отходя, впрочем, от де Фокса.
— Складывается впечатление, что ваш конь здорово не любит меня, — заметил аквитонец. — Право же, будь он разумен, я бы решил, что он специально дает мне это понять.
— Тарсаш разумен, — очень серьезно сказал шефанго. — И он вообще никого не любит. Особенно тех, кто курит.
— Ну-ну, — хмыкнул герцог. — Как же вы с ним уживаетесь?
— Я люблю его. — Эльрик пожал плечами. Скакун выгнул стройную шею, потянулся назад и уложил голову на плечо хозяина. Стоять так ему было неудобно, но он стоял, замерев, прикрыв чудные зеленоватые глаза.
Дурея от захлестнувшей с головой волны благодарного изумления, император погладил коня по храпу.
Словно получив то, что ему причиталось, Тарсаш вдруг развернулся к герцогу, близко заглянул в лицо и заржал, как засмеялся, бесстыже скаля ровные белые зубы.
Лорд Альберт отшатнулся, едва не выронив трубку.
— Ну вас к бесам, со всей вашей магией! — буркнул он. — Я вообще удивляюсь, как вы, с вашей истинно рыцарской учтивостью, могли выбрать себе такого коня.
— Это у меня учтивость? — искренне удивился Эльрик.
— У вас. Просто вы ею не пользуетесь.
— Надеюсь, вы не обиделись на Тарсаша, герцог? — Голос шефанго смеялся, но лицо — та часть, что не закрыта была маской, — оставалось серьезным.
— Если он действительно разумен, то обиделся. Я подумаю, не лишить ли его довольствия. Все готовы?! Вперед! — заорал лорд Альберт, вопреки обыкновению не возложив провозглашение приказа на верного Дика.
Солдаты снялись с места, и уже скоро небольшая колонна исчезла в лесу, оставив на поляне следы лагеря и черные раны кострищ.
Это путешествие через кишащий Тварями лес не шло ни в какое сравнение со странствиями в Гнилом мире. Вот только солдатам Аквитона сравнивать было не с чем. Они не были трусами, эти вояки, единственные уцелевшие после разгрома армии герцогства. И выжили потому, что оказались более умелыми, более подготовленными, может быть, более дисциплинированными, чем другие.
Альберт не знал, уцелел ли еще хоть кто-нибудь после боя за столицу. Они с Диком и еще десятком бойцов — все, что осталось от сотни, которой командовал молодой наследник герцогства, — сумели собрать по лесам разрозненные группки и объединить их в отряд.
Тех, кто не счел нужным подчиняться приказам лорда, убили без жалости и промедления, в назидание остальным. После этого дисциплина установилась железная, и часто только она и выручала горстку людей, бредущих через бесконечные, ставшие враждебными и смертельно опасными леса Аквитона.
Эльрик со своим Мечом, неуязвимый и огромный, сперва вызывал суеверный ужас, потом, когда к нему привыкли, — сдержанное, но откровенное восхищение. Кем восхищались больше, им или Оружием, де Фокс не знал, да и не задавался такими вопросами.
Тарсаш же получал свою долю изумленного восторга с видом царственным и как-то по-верблюжьи надменным.
Эльрик потешался над ним, когда некому было услышать — услышали, сочли бы за безумца (не слишком, кстати, ошибаясь). Тарсаш на насмешки отвечал презрительным фырканьем и клянчил сухари, позабыв всякое стеснение.
Меч же… Меч был страшен.
Я опять перестал что-либо понимать. Когда я ворвался в столицу, у меня было одно желание: послать всех куда подальше и лететь на Материк — попытаться там сделать хоть что-нибудь. Я так и поступил. Но сейчас за мной шли полторы сотни бойцов. Они ничего не предлагали и ничего не требовали. Эти эльфы просто шли за полусумасшедшим принцем (а сейчас даже и не принцем). Может, они тоже были сумасшедшими? Но среди них был Наргиль. А сумасшедшие не бывают капитанами гвардии. По крайней мере, не на Айнодоре.
А к нам продолжали подходить эльфы, по одиночке и группами, подходить и, представившись, оставаться. Когда мы остановились на ночевку, с нами было без малого четверть тысячи бойцов. Все они были вооружены, и почти каждый из них успел поучаствовать в какой-нибудь войне.
