Если война намечается достаточно серьезная, это герцогство тоже будет затронуто. Плохо. Значит, нам следует как можно скорее миновать его и рвать когти дальше на запад. На юго-запад. Минуя Румию, полную озверелых анаситов, в Эллию. Там народ потерпимее. И Боги поприличнее.
Сим между тем не молчал. Обстоятельно, в подробностях и абсолютно бестолково он излагал мне какую-то бесконечную историю, случившуюся в бытность его еще послушником с одним из монахов, хорошим другом Элидора и знакомым его, Сима. История была каким-то образом связана с винным погребом, сучковатым посохом настоятеля, женщинами в келье и еще многими и многими вещами. Пытаться вникнуть в сюжет было бесполезно. И я не вникала.
Румийцы сейчас всеми силами влияют на общественное мнение всех приграничных государств. Западных, в смысле. На общественное мнение Эзиса им влиять незачем. Как-то там отреагируют на появление двух язычников, да еще и нелюдей? Да еще если один из нелюдей будет красивой девушкой? Плохо отреагируют. Даже на Кину плохо отреагируют. А на меня вообще всегда реагируют плохо.
— Сим.
Гоббер замолк на полуслове.
— Послушайте, вы говорили, что в монастыре не задержитесь.
— Еще бы! Ха! Тамошний отец-настоятель… Нам еще и подпнут напоследок, чтоб быстрей бежали.
— Опять на Восток?
— Почему опять? — Сим примолк, попыхивая трубочкой. — Ну, может, и опять, конечно, мы где только не бывали. Я не знаю, если честно.
— Вот что, мы с Киной, пожалуй, присоединимся к вам. Никаких срочных дел на Востоке у нас нет. А этот ваш Элидор ей, кажется, понравился.
— А вы мне понравились.
— Мы обсудим это попозже.
У ворот забегали. Засуетились. Снова загрохотали по мосту копыта, и проскакал мимо нас всадник, ведя на поводу двух свежих коней. Под новенькими седлами развевались черно-белые попоны с изображением крестов. Всадник подлетел к воротам казармы. Гаркнул туда нечленораздельно. Поклонился показавшемуся в дверях Элидору и сгинул. Оставив лошадей.
— Нам пора, — сказал Сим. — Если вы с нами, то дождитесь нас в городе; Здесь трактир есть, «Оранжевая устрица». Идет?
От названия меня передернуло. Люди бывают на редкость изобретательны. Однако Сим ждал.
— Идет. — Я выбила трубку; Гоббер почтительно склонился к моей руке, чуть вздрогнув все-таки при виде когтей. Хотя время на маникюр я всегда выкраиваю, и выглядят мои когти очень прилично.
А потом половинчик запрыгнул в седло. Именно запрыгнул. Как кошка на забор. Свистнул по-разбойничьи. И монахи исчезли за воротами замка. Только дробный топот копыт гулко разнесся по каменному двору.
— Простите, что тревожу вас в столь поздний час, почтеннейший Сулайман, но дело не терпит отлагательств — Эльрик пригнулся, проходя в дверь, а потом аккуратно прикрыл ее за собой.
— Для тебя, десятник, у меня всегда найдется время. — Исман повозился, пытаясь поудобнее устроиться в кресле. Кивнул на соседнее. — Присаживайся. Вот фрукты. Халва. Кушай. Кури. Зачем, торопиться с разговором?
— Не сочтите меня невежей. — Шефанго сел в кресло и жестом отказался от вина, — Однако как раз у меня времени не слишком много. Я увольняюсь.
— Зачем?
— Дела. В другом месте. Совершенно неожиданные. Поставьте командиром Масхута, парень справится.
— Э-э-э. Ты, Эльрис, очень спешишь. — Сулайман отщипнул виноградинку. Посмотрел сквозь нее на огонь свечи и неторопливо отправил в рот. — Какие могут быть дела у бессмертного в мире смертных? Я хочу предложить тебе, как это называется на Западе… контракт.
— Нет.
— Ты, наверное, не понимаешь, Эльрис. Это очень хороший контракт. Очень выгодное предложение. Ты станешь богатым. Ты хороший воин, а мне нужны такие воины. Послушай, я дам тебе одну сотую долю от всей своей прибыли.
Принц поморщился:
— Благодарю. Но, право же…
— Две доли.
— Почтеннейший…
